Крапленые карты - Игорь Лахов

— Чего?

— Десять процентов, папа, от каждой строительной сделки на её бывших “пастбищах” в течение пяти лет.

— Ты очумела, дочка?! Не забывай, что являешься наследницей Рода Луганских. И драть деньги со своих — это, по меньшей мере, недальновидно!

— Раз ты видишь нас такими, помогающими друг другу, то ничего не имею против, если Род Луганских начнёт выделять сто пятьдесят миллионов золотом в год своей будущей наследнице с жёсткой политической защитой её интересов.…

— Итого триста на вас двоих, — с улыбкой закончил я. — Мы с партнёром одинаково высоко ценим собственные Рода, поэтому всё поровну. Если ни проценты, ни субсидии вас не устраивают, то боярин Смоленский получит звонок с интересным предложением. Можем просто взять отступные в полмиллиона с Хелены, но с ней связываться не хочется — кинуть может. Учтите, с вами говорим первыми, так как не чужие люди.

— Три процента от сделок на один год и никаких других отчислений, — правильно оценил обстановку Борис. — Открыто субсидировать вас слишком большой раздражитель для Думы, так что об этом даже не заикайтесь.

— Мало. Основные проекты, приносящие вам прибыль, запустятся не сразу, и мы с них ничего особо не поимеем. Предлагаю семь процентов на три года, но с условием, что родовые банки Луганских и Тулиных выделят нам “подъёмные” в общем размере двухсот пятидесяти миллионов с беспроцентной выплатой в течение двух лет. Срочно нужны деньги, и не хочется просить их у сторонних Родов.

— Пять процентов! — вступил в торги Славута. — И одобрение займа только в случае вашей победы над Хеленой. Вкладывать деньги в неплатёжеспособную организацию не станет ни один уважающий себя человек.

— Логично, отец, — кивнула боярышня. — Только если пять процентов, то выплачивать их будете не три, а четыре года.

— Хорошо. Ещё полпроцента накинем, но на три года и ни днём больше!

— Обдираловка! — закатил я глаза и продолжил с интонациями старого еврея на рынке. — Но, Злата, это же наши родители. Мы с тобой глупые, но приличные люди, поэтому предлагаю согласиться, хотя бессердечные отцы и пытаются пустить нас по миру, отнимая последний кусок хлеба. Пусть уж лучше мы, рваные и голодные, уступим, чем каждый встречный будет тыкать в нас пальцем, обвиняя в жадности.

— Думаешь, всё так плохо, Рат? — поддержала она мою игру.

— Смирись, дочь своего отца, с нищетой. Теперь будешь надевать один и тот же наряд по два раза! Но стыдно будет не тебе, а тем, кто лишил бедную девочку самого необходимого.

— Учти, Ратиборушка! Я буду плакать ночами, штопая кривыми иголками платья от кутюр! Но ты прав… Мы же любящие дети!

— Циркачи и наглецы! — заржал Борис. — Вместо того чтобы получить заслуженную порку, они денег немерено с нас стрясли и ещё жалуются, что больше не вышло!

— Да уж! — вторил ему Славута. — Такое не каждый день встретишь! Предлагаю отметить первую серьёзную сделку и “нищету” наших детишек! Но сначала обсудим детали разборок с Хеленой. Это в наших общих интересах… Теперь!

Глава 17

Наше со Златой появление в Княжеском Комитете по строительству вызвало у чиновников ведомства настоящий переполох, когда я перед ними вывалил на стол кипу бумаг, подкреплённых несколькими папками с электронными файлами. Вначале начальник этой богадельни попытался вежливо меня отшить, мотивируя это тем, что делать скоропалительные выводы до окончания проверок по всем обрушениям рано. Пришлось официально заявить, что начинаю видеозапись нашей встречи, которую мало того, что передам в правоохранительные органы, но ещё растиражирую по всей Сети.

Ставленник боярыни Выборгской сдался и неохотно поставил подпись о приёме претензий к Хелениным архитекторам, пообещав дать ход делу в установленные законом сроки, если мои выводы будут признаны обоснованными.

Ну-ну! Они их будут изучать лет десять. Поэтому, как только вышел из комитета, то сразу же позвонил Раде, которая дала отмашку СМИ запустить на строительный комитет информационную атаку со страшными картинками с места катастроф и мрачными предположениями умных дядек в костюмах, что же будет дальше. То же самое сделала и Злата, связавшись с пиарщиками Луганских. Не успели доехать до офиса “Княжича” и усесться в моём кабинете, как уже вся Сеть пестрела заголовками: “Дома-убийцы захватили Княжество!” , “Смерть от родных стен”, “Преступное молчание Комитета по строительству”, “Что делать, если оказались погребёнными под руинами здания. Ответ эксперта”.

Вскоре пошли комментарии подписчиков каналов, которые в панике начали припоминать, что у них дома “как-то был слышен непонятный треск”, “позавчера бабушкина ваза сама по себе упала и разбилась: не иначе дом кренится”, “а я говорил, что стены и пол ходуном ходят, но жена-дура орёт, что надо меньше пить”. Истерия стала набирать обороты поминутно, и уже к вечеру наиболее впечатлительные натуры стали покидать свои дома, собираясь толпой идти бить морды то ли Выборгским, то ли строительным комитетчикам. Допускаю, что и тем и другим одновременно.

Для предотвращения очередных народных демонстраций Великий Князь созвал внеочередное заседание Боярской Думы через два дня, чтобы обсудить “опасные дома” и оказание помощи населению по изменению места жительства, если факты подтвердятся.

Ближе к полудню в “Народном княжиче” появилась та, которую мы ждали с нетерпением. Хелена Выборгская при поддержке несколько дюжин автоматчиков вломилась в здание, полностью блокировав его. Предупреждённый о скором прибытии боярыни, я дал команду охране скинуть все стволы в оружейку и не сопротивляться, если захотят положить мордой в пол.

Сижу в компании Златы, Тихона и Расула. Мирно пьём кофе с пирожными, как вдруг дверь моего кабинета срывается с петель и в образовавшийся проём влетает Хелена.

— Здравствуйте, боярыня Выборгская, — миролюбиво приветствую её. — У нас тут небольшой перекус. Присоединяйтесь.

— Скотина! Тварь! — орёт она, выбивая из моих рук протянутую тарелку со сладостями. — Ты перешёл черту, за которой тебя и похоронят! Всех вас!

— Не хочешь есть — не надо, но зачем продукты портить? — укорила её Злата. — И вообще, как-то ты невежливо в гости ходишь.

— Послушай, девочка… — прошипела Хелена, горгульей нависая над боярышней. — Я таких, как ты или этот выкидыш Ратибор, жру на завтраки, а не эти вонючие пирожные! Думали, что вам с рук всё сойдёт? Нет! Не с той связались!

— Пора претензии озвучить, неуважаемая, — моментально изменил я тон с расслабленного