Женщина с берега - Маргит Сандему

С этими словами он ушел, и никто не задерживал его.

— Да, во всяком случае, он не налетчик, — констатировал полицейский. — Он играет в открытую.

Теперь оставался только Теодор Брандстедт. И полицейский еще не знал, как ему быть в сложившейся ситуации.

Вид у него был подавленный.

13

Они растерянно стояли в зале административного здания, боясь действовать дальше.

— Мы поднимемся наверх, все четверо, — решил Андре.

— Вряд ли это будет тактично, — озабоченно произнесла Нетта.

— Плевать на это, — заявил полицейский, которому не хотелось говорить с глазу на глаз с «власть имущим». — Вы все в этом замешаны. И лучше всего было бы явиться к нему домой. Но идемте наверх!

Они стали медленно подниматься по лестнице. Никто не пылал энтузиазмом — и прежде всего Мали.

У Брандстедта был секретарь, который сообщил им, что «великий» сможет принять их минут через десять.

Время ожидания прошло в полном молчании. Трое сидели, Андре стоял, прислонившись к стене.

Ему приходили в голову мысли о том, чтобы как-то избежать трудностей. Полицейского, должно быть, мучили угрызения совести, раз он решил не проводить дознание в одиночку и притащил с собой частных лиц. Но ведь он боялся Брандстедта, как и многие другие в Трондхейме.

Полицейскому хотелось домой, в свое удобное кресло, он тосковал по вкусному обеду, который готовила его сестра…

Наконец «великий» вышел из кабинета вместе с другим мужчиной, которого дружески похлопывал по плечу. Увидев посетителей, он улыбнулся им дежурной улыбкой кандидата в бургомистры.

— Я вижу, здесь собралось целое общество, — заметил он. — Чем могу быть полезен? Пройдемте в мой маленький кабинет!

Его «маленький кабинет» своими размерами напоминал бальный зал. Мали исподлобья, агрессивно смотрела на него. Он был по-прежнему очень видным мужчиной, с седеющими бакенбардами и победоносной улыбкой. У него были смелые карие глаза под густыми бровями. Он был, конечно же, прекрасно одет и ухожен.

— Так по какому же делу вы пришли?

Он сел за свой письменный стол, К полицейскому и Нетте он относился как к своим подчиненным, Мали он совершенно игнорировал, зная о ее уличных проделках и не желая иметь дело с подобными людишками. Об Андре он не знал, что думать, но даже если юноша и был хорошо одет и с виду культурен, он был слишком молод, чтобы с ним следовало считаться.

Он понимал, что держит всех собравшихся под контролем.

Приложив пальцы к козырьку, полицейский сказал:

— Это весьма неприятное дело, господин Брандстедт…

— Неужели? У кого-то из вас неприятности? У молодой Мали Кнудсен, как обычно?

— Нет, речь идет о другом… Господин Брандстедт, вы ведь получали письмо, не так ли?

Человек за письменным столом нахмурился.

— Я получаю массу писем, — сказал он.

— Да, но это особое письмо. Фрекен Микальсруд послала вам письмо, в котором задает вам ряд вопросов.

Нахмурившись еще больше, он ответил:

— Что-то не припомню. Что же это за вопросы? Глотнув слюну, полицейский сказал:

— О… Петре Ольсдаттер.

Лицо господина Брандстедта порозовело.

— О чем?

В его голосе слышались угрожающие нотки. Следовало быть начеку!

Набравшись смелости, Нетта выпалила одним духом:

— Нам нужны сведения относительно происхождения Петры Ольсдаттер, о ее родственных связях. И больше нет никого, кто мог бы дать нам такие сведения. Поэтому мы и обратились к вам.

На виске у Брандстедта забилась жилка.

— И что же я, по-вашему, должен знать о этой… Петре Ольсдаттер?

— Все дело в том, — пояснил полицейский, — что в свое время она была связана с вами. И эта связь имела последствия.

Сначала он хотел было протестовать, но потом понял, что перевес на их стороне, и непринужденно рассмеялся:

— Да, вы же знаете, как это бывает в юности… У всякого из нас могут быть похождения…

— Вряд ли вы были тогда очень уж молоды, господин Брандстедт. Вам ведь недавно исполнилось пятьдесят, не так ли? А Мали теперь восемнадцать.

Услышав это, «великий» сморщился так, будто ему насильно всунули в рот ломтик лимона, и с ужасом уставился на молодую девушку.

— Мали? Мали Кнудсен? Нет, знаете ли!.. Вы хотите убедить меня в том, что… Нет, это уж слишком, я не желаю знаться с простонародьем!

— То же самое я скажу о тебе, дьявольский старикашка, — вспылила Мали. — Я не хочу иметь в качестве отца насильника над детьми и убийцу! Я не желаю тебя знать, запомни это! Я считала, что мой отец умер, будучи прекрасным человеком! А ты просто старый боров!

Все испугались, что у Теодора Брандстедта будет апоплексический удар: лицо его приняло фиолетовый оттенок.

— Это уж слишком! — воскликнул он. — Этого я не потерплю! Убийца! Могу ли я спросить, кого я убивал?

— Мали выразилась слишком резко, — извиняющимся тоном заметил полицейский. — Но факт остается фактом: на фрекен Микальсруд было совершено нападение по причине отправленных ею писем.

— Писем?

— Да, она написала еще одно письмо. Второму любовнику Петры, который появился у нее пять лет спустя.

— Значит, это сделал он!

— Нет, он по собственной инициативе показал нам письмо. Он сам нашел нас.

— Но я не получал подобных писем! Сюда не приходило такое письмо.

— Я послала его на ваш домашний адрес, господин Брандстедт, — испуганно произнесла Нетта. — Мне показалось это более тактичным.

Он напоминал теперь разъяренного быка.

— Вся эта история так дурно пахнет, что вам придется, фрекен Микальсруд, подыскать себе другую работу. Вы уволены с сегодняшнего дня! Почему я должен убивать кого-то из-за какой-то старой, давно забытой юношеской истории?

— В тот раз вам было за тридцать, господин Брандстедт, — спокойно возразил полицейский. — А Петре Ольсдаттер всего четырнадцать.

Лицо его то краснело, то бледнело, как это бывает у женщин в переходном возрасте.

А в это время дверь открылась и вошла на редкость элегантная дама. Она бросила через плечо секретарю:

— Ничего, я только скажу пару слов моему мужу. Попрошу денег, как всегда!

Рассмеявшись, она повернулась к своему мужу.

— Теодор, — сказала она, — я была в городе и увидела удивительные…

Заметив четырех посетителей, она замолчала. Она переводила взгляд с полицейского на Нетту, потом на Андре и Мали, и обратно на Нетту.

Ее реакция бросилась всем в глаза. Вцепившись в край стола, она закатила глаза, словно собираясь упасть в обморок, но все-таки успела взять себя в руки.

— Я не знала, что у тебя посетители, — с натянутой улыбкой произнесла она.

Ее муж обошел письменный стол, чтобы поддержать ее, но Андре опередил его. Она оттолкнула их обоих.