Затерянный мир - Йон Колфер

«Как ужасно, должно быть, – подумал бесенок, – видеть, как твой родной дом дематериализуется и остается далеко позади. Знать, что это происходит по твоей вине».

«Это произошло не по моей вине! – прозвучал резкий голос в голове Номера Первого. – Виноват был этот глупый демон Н’залл.

Ты собираешься вытащить меня отсюда или нет?»

Бесенок едва не лишился чувств. Каждый вздох с хрипом вырывался у него из груди, а сердце, казалось, подскочило к самому горлу.

«Давай, молодой колдун. Освободи меня! Я так долго этого ждал».

Он слышал голос, чувствовал присутствие кого-то в камне. Это был Кван.

«Ясное дело, я Кван. Ты держишь меня за руку. А кто еще это может быть? Кстати, ты что, балбес? Ну и повезло же мне! Прождать десять тысяч лет и дождаться балбеса!»

– Я не балбес! – выпалил Номер Первый.

– Конечно нет, – успокоил его Артемис. – Просто постарайся. Я велю Дворецки задержать Конга, насколько это возможно.

Бесенок прикусил губу и кивнул. Если он будет говорить вслух, то только добавит сумятицы, а все и так запуталось дальше некуда.

Надо применить силу мысли. Голос Квана звучит в его голове – может быть, получится и в обратном направлении?

«Конечно получится! – произнес Кван. – Кстати, что за дурацкие мысли о вареной и жареной пище? Просто выпусти меня из заточения».

Номер Первый поморщился и постарался выбросить из головы все мысли о шикарном банкете.

«Я не знаю, как освободить тебя, – подумал он. – Не знаю, способен ли я сделать это».

«Конечно способен, – ответил Кван. – Твоей магии достаточно, чтобы научить тролля играть на музыкальном инструменте. Просто высвободи ее».

«Как? Я даже не знаю, с чего начать».

Кван замолчал, чтобы покопаться в памяти Номера Первого.

«А, все понятно. Ты новичок. Никакого опыта. Ладно, не имеет значения. Без грамотного наставника ты мог бы разнести в клочья половину Гибраса. Хорошо, я подтолкну тебя в нужном направлении. Я мало что могу сделать отсюда, но, может быть, расшевелю твою энергию. После этого все станет проще. Однажды ты общался с колдуном, и тебе перешла часть его знаний».

Номер Первый готов был поклясться, что каменные пальцы вокруг его собственных немного сжались, но, возможно, это была лишь игра его воображения. Зато чувство холода, распространяющееся вверх по руке, определенно не было плодом воображения. Из бесенка словно высасывали саму жизнь.

«Не волнуйся, молодой колдун. Я просто беру у тебя немного магии, чтобы забегали искорки. Ощущение мерзкое, но скоро оно пройдет».

Ощущение действительно было не из приятных. Именно такое чувство, по представлениям Номера Первого, должна вызывать медленная смерть, и он не сильно отошел от истины. Почуяв опасность, тело начало сопротивляться, отторгая непрошеного гостя. Магия Номера Первого, долгое время пребывавшая в состоянии спячки, теперь вдруг проснулась и набросилась на захватчика.

Номеру Первому показалось, что его глазам стал доступен совершенно новый спектр света. До этой минуты он был слеп, а теперь мог видеть сквозь стены. Нет, на самом деле его зрение совершенно не изменилось, просто он начал понимать свои собственные способности. Магия разливалась по его телу подобно жидкому огню, изгоняла лишнее сквозь поры. Пар клубами повалил из отверстий, узоры на теле засветились.

«Молодец, – похвалил его Кван. – А теперь освободи энергию. Прогони меня».

Номер Первый вдруг обнаружил, что способен сделать это, способен управлять потоком магической энергии. Он направил его в протянутое к нему щупальце Квана через свои пальцы. Чувство омертвения сменилось гудением энергии. Тело начало вибрировать, потом вибрация передалась статуе, с которой, как змеиная кожа, стали слезать слои камня. Пальцы старого колдуна потеряли твердость, превратились в живую, дышащую плоть. Они вцепились в руку Номера Первого, чтобы упрочить контакт.

«Все правильно, дружок. У тебя все получается».

«У меня все получается, – мысленно повторил Номер Первый, не в силах поверить в собственный успех. – И не во сне, а наяву!»

Артемис и Элфи изумленно наблюдали за тем, как по телу Квана распространяется магия. Каменные оковы опадали с его конечностей, издавая оглушительные щелчки, похожие на пистолетные выстрелы. Там, где частица камня отделялась от плоти, на миг вспыхивал и тут же гас оранжевый язычок пламени.

Жизнь овладела ладонью Квана, потом его рукой и наконец – всем туловищем. Камень осыпался с его губ и подбородка, и колдун сделал первый за десять тысячелетий вдох. Ясные голубые глаза прищурились от яркого света и плотно закрылись. А магия распространялась все дальше, сбрасывала последние осколки камня с тела Квана и вдруг замерла. Когда искры энергии Номера Первого достигли следующего колдуна, они просто погасли.

– А что с другими? – спросил бесенок.

Он-то уже поверил, что может освободить и их.

Кван закашлялся и смог ответить только через несколько секунд.

– Умерли, – сказал он и упал на груду каменных обломков.

Конг выпустил уже третью обойму из своего автоматического пистолета в клавиатуру замка защитной двери.

– Дверь скоро не выдержит, – сказал Дворецки. – Она может сдаться в любую секунду.

– Ты сумеешь их задержать? – спросил Артемис.

– Не вижу особых проблем, Артемис, однако мне не хотелось бы оставлять здесь трупы. Думаю, скоро появится полиция.

– Тогда, может быть, ты их просто немного припугнешь?

Дворецки усмехнулся.

– С удовольствием.

Стрельба прекратилась, и дверь немного перекосилась на петлях. Дворецки резко распахнул ее, дернул Билли Конга на себя и захлопнул за ним дверь.

– Привет, Билли, – сказал он, прижав гангстера к стене.

Конг настолько обезумел, что его уже ничто не могло напугать. Он нанес серию ударов, любой из которых стал бы смертельным для нормального человека, однако от Дворецки они отскочили, как мухи от танка «Тигр». Хотя удары тренированных рук Конга обожгли телохранителя, будто раскаленные головни, Дворецки отреагировал на боль, лишь плотнее сжав губы.

– Элфи? – окликнул он.

– Готова, – ответила она, поднимая свой верный «Нейтрино».

Дворецки высоко подбросил Билли Конга, и Элфи подстрелила его прямо в воздухе. Конг покатился по полу, все еще молотя кулаками по невидимому врагу.

– Голова змеи отрублена, – сказал Артемис. – Остается лишь надеяться, что с остальными мы разберемся аналогичным образом.

Минерва решила воспользоваться бесчувственным состоянием Билли Конга, чтобы отплатить ему за причиненные страдания, и подошла к валяющемуся на полу похитителю.

– Мистер Конг, ты гнусный бандит, – сказала она, ударив его по ноге.

– Барышня, отойдите от него, – резко произнес Дворецки. – Возможно, он все еще опасен.

– Если с головы моего отца упал хоть волос, – продолжала Минерва, пропустив предупреждение Дворецки мимо ушей, – я лично позабочусь о том, чтобы ты провел остаток жизни в тюрьме.

Конг приоткрыл слезящийся глаз.

– Нехорошо так разговаривать со своими сотрудниками, – прохрипел он и сжал стальными пальцами ее лодыжку.

Минерва поняла, что совершила грубую ошибку, и решила, что исправить ее сможет, лишь пронзительно закричав. Что она и сделала.

Дворецки чуть ли не впервые в жизни растерялся. В его обязанности входила охрана Артемиса, а не Минервы, но за годы работы на Артемиса и знакомства с Элфи он неосознанно взял на себя роль всеобщего защитника. Он помогал всем, кто попадал в беду. А этой глупой девчонке грозила опасность. Смертельная опасность.

«Ну почему самые сообразительные всегда считают себя непобедимыми?» – подумал он.

И Дворецки принял решение, последствия которого будут преследовать его во сне и наяву в течение многих лет. Как профессиональный телохранитель, он понимал бессмысленность оценки задним числом своих действий, но часто сидел у камина, положив голову на ладони, и снова и снова проигрывал ситуацию в уме, жалея, что не поступил иначе. При любом ином выборе последствия были бы трагическими, но только не для Артемиса.

Дворецки начал действовать мгновенно. В четыре быстрых шага он отошел от двери, чтобы вырвать Минерву из лап Конга. Гангстер пребывал наполовину в отключке, так что трудностей с этим не предвиделось. Казалось, тело Конга продолжало работать лишь на голом упрямстве. Дворецки просто наступил на его запястье, наклонился и резко ударил по переносице костяшкой указательного пальца. У Конга закатились глаза, пальцы его расслабились, как лапы умирающего паука.

Минерва мгновенно отпрыгнула в сторону.

– Я поступила глупо и приношу свои извинения, – пробормотала она.

– Несколько запоздало, – суровым тоном произнес Дворецки. – А теперь, будь добра, спрячься где-нибудь.