Большая игра. Книга 2 (СИ) - Михаил Беляев

распахнулась, в номер влетела Кира. Лицо её было бледным, в руке она стискивала спутниковый телефон.

— Скорее собирайся, Рин, — голос майора еле заметно дрожал от волнения: — Ты возвращаешься. Приказ Генерального Штаба. Через полчаса подъедет машина, спецрейс уже ждёт в аэропорту.

Эта новость заставила её остолбенеть. Она подняла глаза, с трудом выдавливая из себя сиплый шёпот.

— П-почему?..

— Это приказ высшего приоритета, ты назначена на спецоперацию… — сквозь строгие стальные нотки её голоса прорвался прерывистый вздох: — …как действующий ретранслятор.

***Спасибо, что читаете! На этом глава "Фестиваль" окончена, но приключения Рин и Алголя продолжаются!

Каждый ваш лайк, комментарий или подписка добавляют мотивации писать дальше и не останавливаться!***

Глава 8. В огне. Часть 1

Эпизод 1. Глава 8.

В огне.

Больно смотреть наверх, —

небо изранено звездами.

Я не могу успокоить

вздрагивающий воздух.

Мне не остановить

кровотеченье заката,

Так что пообещай мне,

что будешь со мною рядом.

Если вдруг взрывная волна

оборвет наши сны,

зачеркнет наши планы,

Что, если я не успею сказать

Тебе о самом главном?..

Fl ё ur «Взрывная волна».

Каждый человек чего-то в своей жизни боится. Есть то, что пугает немногих — пауки, фарфоровые куклы, закрытые помещения. Есть то, что страшно для всех — голод, нищета, потеря близкого человека. А есть страх, граничащий со всепоглощающим животным ужасом, записанный где-то на уровне генетической памяти человечества, заставляющий бежать сломя голову и забывать обо всём.

Страх тьмы и огня, страх неизвестности и глядящей из неё смерти. И возглавляет их страх бессилия и невозможности ни постичь, ни изменить неотвратимого происходящего.

Страх безмолвного и беспомощного наблюдателя.

Именно таким наблюдателем она сейчас и была. Беспомощно глядя на стоявшую у выхода Киру, Рин прижимала к груди наспех собранную сумку с вещами. С заднего сиденья машины, за глухо тонированным стеклом, её даже не было видно. Но майор, словно чувствуя, смотрела прямо на неё. Её едва различимая аура подрагивала оранжевыми и коричневыми всполохами. Будь в крови хоть немного процита, Рин бы явственно увидела сковавший майора страх.

На сборы у неё были считанные минуты. Едва побросав в сумку кое-какую одежду, документы и личные вещи, она услышала ещё один телефонный звонок. Двое мужчин в черных костюмах молча встретили её возле лифта. У входа в гостиницу ждала машина, приписанная к дипломатическому корпусу, в которую её и поспешили усадить.

Никто не прощался, никто не провожал. Только Кира, сжав побелевшие пальцы, безмолвно смотрела вслед уезжавшей девушке.

Дорога до аэропорта заняла совсем немного времени. За окном проносились машины, стоящие вдали многочисленные дома с одиноко горящими окнами, рекламные вывески и щиты. Не думала она, что вот так, украдкой и в глубокой тайне, будет сбегать из Японии. Но, в конце концов, это был лучший из возможных способов уйти.

Тихо и незаметно. Просто исчезнуть с глаз. По крайней мере, ей не нужно будет с неизмеримым чувством стыда смотреть на тех, кого она предала.

В машине сидело ещё трое — водитель и пара сопровождающих. Где-то под одеждой у них явно было оружие, в руке у одного — тонкий чёрный дипломат, пристёгнутый наручниками к запястью. Ехали молча, даже не глядя друг на друга.

По приезду в аэропорт её не повели через все процедуры, обычные для международных перелётов. У входа их встретили ещё несколько человек в штатском. Двое сопровождавших мужчин, прикрыв голову и плечи ретранслятора черной курткой, повели её к неприметному коридору, ведущему на лётное поле. Там уже ждал транспортный самолёт с погашенными огнями и алой звездой на киле. Бортовой номер явственно говорил — самолёт принадлежит Министерству Обороны. Рин сглотнула, крепче прижимая к груди сумку с вещами. В голове лихорадочно пронеслись всевозможные сцены с падающим самолётом, внезапно отработавшими системами ПВО, несчастными случаями и целым ворохом других исходов, один другого краше.

Поднявшись по аппарели в тёмный, объемистый грузовой отсек, они прошли к одному из бортов. Вдоль него были закреплены явно не предназначенные для этого пассажирские кресла. В одно из них усадили Рин, довольно грубо пристегнув ремнями. Никаких иллюминаторов в бортах не было, стюардесс и обедов, конечно же, тоже.

В ту же минуту донесся гул запускающихся турбин, по темному чреву самолёта пробежала мелкая дрожь, словно громадный зверь зевал после долгого сна. Низкий гул постепенно нарастал, переходя в басовитый свист, прогретые двигатели быстро вышли на стартовые обороты. Где-то вдали загорелась лампочка, и аппарель медленно поднялась, закрываясь. Грузовая кабина окуталась мраком, прорезаемым лишь редким миганием сигнальной лампы.

Едва все успели занять свои места и пристегнуться, самолет резво тронулся с места, выруливая на свою дорожку, и с изматывающей мелкой тряской разогнался по взлётной полосе. Отрыв — и по-истребительному резко задирая нос, транспортник ушёл в ночное небо. Буквально через десять минут Рин ощутила, как по обе стороны от самолета появились ещё два объекта. Эскорт, призванный сопровождать особо важный борт в чужом небе.

В животе призывно забурчало. Она поймала себя на мысли, что не ела уже девять часов. Все потрясения, слёзы и спешка сдвинули далеко в сторону такие потребности, как еда и сон. Рин не была уверена, сможет ли вообще уснуть после всего случившегося. Стараясь не обращать внимания на изнуряющий голод, она сунула руки в карманы.

В одном из них нашёлся маленький плеер — тот самый, что она купила ещё в первый месяц своей новой жизни. По иронии, воспользоваться им ей удалось всего пару раз, и то между делом. Что ж, сейчас времени было более чем достаточно.… Только музыка и поможет хоть ненадолго отвлечься от тяжёлых мыслей.

Маленькие продолговатые наушники перекочевали из креплений на плеере в ушные раковины, пальцы машинально нажали кнопку включения. Максимальная громкость, случайный трек. Перекрывая вибрирующий гул моторов и скрипы фюзеляжа, заиграла музыка. Рин закрыла глаза и прислонилась к холодному, жёсткому борту.

Есть каждый час, исполненный смысла,

Есть нервная суета,

И кто-то уйдёт, а кто-то

Встанет под пули, но не предаст…

Из груди вырвался болезненный стон. Похоже, ей не удастся убежать от своих демонов. Сердце снова сжалось, перед глазами встали лица тех, кого она не смела называть друзьями, как бы сильно ей ни хотелось. Не заслужила. Не оправдала…

Палец было дёрнулся переключить трек, но замер на кнопке. Закусив губу до крови, под ритмичный гул самолёта она вслушивалась в слова песни.

***

Церемония награждения была в самом разгаре. Несмотря на общую атмосферу веселья и дружелюбия, которую стремились создать организаторы, в воздухе витало