Мирянин - Алла Дымовская

Фидель более не стал спрашивать. Игра меж нами началась. Мы рисовались друг перед дружкой, как два павлина, не выдавая своих тайн, но хорошо зная, что иной стороне известно если не все, то многое. Спрашивать откуда или раскрывать свои карты не полагалось. В этом было что-то от чисто ребяческого веселья, пусть и по плохому поводу, но у нашей с Фиделем игры, называемой Дружбой, свои законы.

– Подбросить спичку в термитник. Что же, можно. И вы хотите, Луиш, чтобы запал доставили с помпой? – опередил меня Фидель своей догадкой.

– Именно. Думаю, эскорт в вашем лице и в лице Салазара придаст сцене убедительность. Я же при сем не смогу присутствовать от самого начала по ряду причин.

– Вы станете наблюдать изнутри, а я снаружи, – сделал очевидный вывод инспектор. – А что дальше? Если ничего не произойдет?

– Это не важно. Доставка в отель с эскортом сеньора Т. и его груза – только пункт первый. А о сигнале ко второму действию я извещу вас после. В чем оно будет заключаться, пока не могу сказать.

– Луиш, надеюсь, вы не ввяжетесь в одиночку в опасное предприятие? – с беспокойством перебил меня Фидель.

– В одиночку? Что вы! Весь смысл этого пресловутого второго действия потеряется без вашего присутствия. Обещаю, я сообщу заранее. Впрочем, занавес поднимется не позднее завтрашнего дня. Но и не сегодня. Дадим дрожжам хорошенько настояться.

Мы наскоро договорились обо всем. И я довольный вернулся в «Савой», где и сообщил Юрасику, что с моей стороны все готово. Талдыкин не вполне понимал, что именно от него хотят, а о многом даже не догадывался. Однако делал по моему велению. Конечно, еще прошедшей ночью он спросил с удивлением, зачем мне нужен его поход в салон «Булгари», ведь смысла практического в нем мало. В самом деле, ожерелье преспокойно лежало себе в надежном месте, забот не просило и каши, впрочем, тоже. Так к чему пускаться в хлопоты, перевозить его в отель, с точки зрения Юрасика, место куда менее безопасное, чем закрома ювелиров? Я напомнил ему, что суть затеянного мной предприятия вовсе не находится в плоскости материальной, а призвана послужить освобождению Юрасика от вины, что, конечно, нелегко и связано будет с неудобствами. А он как хотел? За горсть меди купить себе билет до рая? Талдыкин тогда вздохнул и сказал, что все понимает (тут он себе польстил, не без этого), и пусть я делаю с ним все, что считаю нужным.

И вот перед обеденным часом Талдыкин Юрий Петрович направил свои стопы в ювелирный салон «Булгари». Но это я так, для красоты сказал. Конечно, Юрасик взял такси от отеля на несколько часов, а в магазине его уже дожидались Салазар и мой инспектор собственной персоной. Фидель для лишнего форсу захватил с собой патрульного громилу в форме, и так, втроем, они и следовали за Юрасиком. Мне же оставалось осуществить вторую, не слишком по счастью сложную половину нашего совместного предприятия. Юрася с эскортом должен был заявиться в «Савой» ровно в два часа, и я взял на себя задачу добиться того, чтобы его прибытие ни в коем случае не прошло незамеченным.

Как раз незадолго до двух часов Тошка начал маяться. Мы лежали на пляже, к тому времени накупавшись по самое «не могу», я нарочно погонял Тошку наперегонки в океане, и здоровый, собачий голод уже подступал к нашим желудкам. Наташа предложила идти в ресторан и подкрепиться, не дожидаясь Талдыкина: мало ли когда тот вернется? Я сразу возразил:

– Юрасик клятвенно обещал быть к двум пополудни. У него дело в городе. – Ни словом, ни намекающим взглядом не дал я понять Наташе, за каким именно делом подался Юрасик. – Он просил очень его подождать. Наверное, тоскливо обедать в одиночестве, а поесть он любит.

– Ну уж ладно. Если не долго, – примирительно согласился Ливадин.

– Чего там долго! А то давайте подождем его в лобби. Перехватим по дороге, так сказать. Заодно и выпьем по коктейльчику, – предложил я невзначай.

Предложение пропустить по освежающему бокальчику нашло отклик у семейства Ливадиных, причем искренний и скорый. Честно говоря, на Мадейре нам все уже обрыдло до зеленых мух, только бокальчики с коктейльчиками и спасали. Мы накинули для приличия шорты и майки и поспешили в бар. Как раз оттуда, как на ладони, и был виден весь отельный управленческий штаб, во главе со старшим менеджером в золоченых генеральских погонах. На этот пятачок командного пункта и должен был скоро прибыть Талдыкин со своим эскортом. Фидель следил за хронометражем и командовал парадом.

Едва успели мы опустить наши зады на высокие стулья и произнести магические формулы заказов, как шоу началось.

Юрася шествовал впереди. В хорошо отглаженной рубашке и модных, ослепительно-белых брюках, то и дело сползавших с его упитанного животика вниз. В руке он нес нарядный бумажный пакет, для особо недогадливых на глянцевых боках которого красовалась тисненная золотом надпись «Булгари». И умственно отсталый пингвин бы догадался, в чем дело, не то что Наташа. Впрочем, краем глаза я видел, она сумела сдержать себя.

За Талдыкиным тяжелым, борцовским шагом ступал Салазар, дыша ему прямо в затылок, а сбоку поспешал патрульный в форме, совершенно не в курсе, зато со значительным выражением лица. Последним уже несколько вразвалочку шел Фидель с непременной сигареткой в зубах. Он блудливо зыркал по сторонам, однако пока делал вид, будто нас не замечает. Так процессия дошла до двери, ведущей в глубь служебных помещений и хранилищ, услужливый клерк распахнул врата, и всех четверых участников действа проглотила кромешная тьма.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил меня Ливадин, когда занавес опустился.

– Нет. А ты? – Я сделал недоумевающее лицо и посмотрел на Тошку.

– Цирк, да и только, – отозвался Ливадин, но как-то нехорошо помрачнел. – Что этот шут нес в руках, не разглядел?

– Какой-то пакет. Ценный, наверное, – равнодушно ответил я. – Большой человек, большие деньги. Скучает, вот и развлекается таким образом.

Наташа все это время молчала. Не просто молчала, как будто не знала, о чем говорить, а молчала со смыслом. Я слишком это почувствовал.

– Большие деньги, ха! – тихо и несколько зло воскликнул Тошка. – Не то у Талдыкина положение, чтобы большими деньгами разбрасываться!

– Я откуда могу знать. Вдруг в пакете мура какая-то? – нарочно глупо ответил я Тошке.

– А зачем тогда ему полвзвода охраны? И почему с ним инспектор? – возразил мне Ливадин и совсем не похорошел лицом.

– Почему, почему? Может, инспектор Дуэро единственный знакомый ему полицейский, вот Юрасик и попросил об услуге. Знаешь, как у нас бывает?

– Так то у нас. А здесь совсем другое дело. Хотя тоже люди, – согласился со мной Тошка, но сразу вернулся к главному, сильно беспокоившему его вопросу: – Все же, что такое Юрася нес в пакете? Ох, не к добру это.

– А ты его спроси. Чего меня-то пытать и самому мучиться? – предложил я Ливадину.

Это было жестоко по отношению к моей Наташе, но в данном случае необходимо. Она как раз и посмотрела на меня. Не жалобно, не зверски укоризненно, а так, что взгляд этот можно было расшифровать одним-единственным образом: «Леша, что ты делаешь? Зачем ты это делаешь, если не сошел с ума?»

А потом, через недолгое время, Юрасик вышел из служебных коридоров, пожал руку всем его сопровождавшим. Как бы молча поблагодарил, языка он не знал все равно. И несколько нервной походкой приблизился к нам. Мы уже пили каждый свой напиток, в напряженном молчании, Ливадин, видно, нарочно дожидался Юрасика для объяснений.

Тут должен вам признаться, что Талдыкина я несколько умышленно подставил. Когда я посылал Юрасика в экспедицию за ожерельем, то ни словом не обмолвился о том пренеприятном факте, что вся наша теплая компания станет за ним следить. И что прошествовать в окружении полицейской охраны ему предстоит на глазах у Ливадина. Юрася думал – ему только и придется переправить драгоценность из одного сейфа в другой, но он и понятия не имел, что при сем станут присутствовать нежелательные свидетели. А мне того и надо было. Его реакция, первая и не придуманная, и слова, не отрепетированные заранее, вот чего я ждал. Я натурально столкнул лбами его и Тошку, и мне теперь всего и оставалось, что следить за развитием сюжета.

– Чего это ты – эдаким гоголем? – тут же с ходу вопросил Ливадин.

– Так просто, – с какого боку ни кинь, обернулся невинным младенцем Юрасик. Он еще надеялся, что сможет избежать к себе любопытства.

– А чего нес? – рассеял Тошка все его надежды очередным вопросом.

– А так, шарманку одну, – пытаясь обратить неприятность в шутку, отозвался Юрася.

– А «шарманщики» тебе зачем? – снова пристал Ливадин.

– А чтоб играть веселее было, – оскалился в ответ Талдыкин.

И только тут я понял. Они совсем не перекидывались между собой безобидными вопросами и ответами, как если бы один интеллигент интересовался у другого, что любопытного пишут в Интернете, а второй отделывался бы от него шутками. Это звучало на самом деле, как бандитский жаргон, закрытый для непосвященных, и в любую минуту такого разговора мог сверкнуть нож.