Черные начала. Том 11 - Кирико Кири

Поэтому я действовал осторожно, без спешки, начав с привычных ей поцелуев, на которые она отозвалась почти сразу. Руки скользнули ниже на маленькую грудь, легонько, нежно, будто что-то суперхрупкое мну, постепенно сильнее и сильнее, пока в ладошки не упёрлись её розовые пупырышки.

Вскоре Мимань привыкает, и моя рука опускается ниже по животу к промежности, из-за чего её ноги пытаются рефлекторно сжаться, но я не даю это сделать коленями. Мимань вздрагивает, когда мои пальцы скользят между складок. Ей явно непривычно ощущать там чужую руку, но минуту через другую Мимань успокаивается, понимая, что ничего страшного в этом нет. Лишь продолжает вздрагивать и напрягаться, стыдливо краснея и пряча глаза.

Ну да, моя рука и там. У неё, почти в ней. В самом интимном месте.

Но поцелуи всё исправляют. А потом я целую её в шею, в грудь, в пупок и туда, куда её мать точно не целовала (или целовала, матери вообще своих чад куда угодно целуют), из-за чего Мимань протестующе пытается сжать ноги, но всё равно со временем стихает. Ей нравится, она начинает мокрить и извиваться, буквально гореть. Ей стыдно просить, но ладошками она направляет голову, явно давая понять, где ей приятнее чувствовать поцелуи. А я целую, возвращаясь к тем местам, где уже был, трогая её там, где она аж вытягивается, как от тока, пока не становится совсем мокро.

А потом настаёт тот самый момент.

— Расслабься, — шепчу я, и Мимань, конечно же, напрягается, из-за чего приходится немного её расслабить поцелуями в шею и массажем грудей, от которых она прямо тает. И вновь касаюсь её нежных и маленьких пухленьких святая святых, вожу, надавливаю, раздвигая, и…

Забавно, но её девственность тоже восстановилась из-за пилюль.

Я делаю медленно и уже порядком заколебался. Появилась мысль о том, когда уже это всё кончится, и я пойду спать.

А у Мимань мысли, судя по всему, о другом. О новом дивном мире ощущений, который она перед собой в этот момент открывает, пока я плавно оказываюсь в ней.

Мы лежим, я даю ей привыкнуть к новым ощущениям, и Мимань буквально лучится счастьем, очень тёплым и приятным. Как лампочка светится и смотрит на меня вообще без ума такими глазами, что скажи я ей сделать что угодно, и она это сделает. Сейчас она в совершенно другом мире мозгами.

В конечном итоге, процесс пошёл, сначала медленно и очень нежно, но потом быстрее и быстрее. Вскоре Мимань сама начинает ловить ритм и пытаться двигаться мне навстречу, тяжело дыша мне на ухо. Запахло потом и любовью. Мы голые лежали на расстеленном пледе и извивались друг на друге в свете заходящего солнца, и тихую природу разбавляли пошлёпывания наших мокрых разгорячённых тел. А ритм всё ускорялся и ускорялся. Правда…

Правда, оргазм пришлось делать вручную, с первого раза схватить его ей не получилось, и пришлось прямо во время процесса ей нашликать его. Вряд ли Мимань поняла разницу, но я мог гордиться собой.

Да чего там! Я охренеть какой молодец. Вообще немногим удаётся довести даже таким способом девушку в её первый раз. А я довёл её, пусть и считерил. Мимань прямо изогнулась и взвизгнула от новых ощущений и пробежавших судорог, после чего буквально опала, не отпуская меня от мокрой и горячей себя.

И всё бы круто, но, когда Мимань сковал оргазм, она обняла меня и сломала четыре ребра, вывихнула плечо, сломала руку и порвала несколько грудных и спинных мышц.

* * *

Во дворце главы клана Люй вечер всегда был спокоен и безмятежен. И если глава семейства предпочитал проводить его за документами и делами клана, то его жена всегда мирно сидела в кресле, читая одну из книг, коих в их библиотеке было великое множество, вспоминая те времена, когда обязанности жены главы рода ещё не давили ей так на плечи, позволяя быть столь же безмятежной, как и её дочь сейчас.

— Поговори с ней, — скупо произнёс мужчина, даже не отрываясь от документов.

— Она уже взрослая…

— И должна понимать, как сильно она подводит клан.

— И ей теперь не прикажешь. Ты позабыл, как мы встретились?

— Это другое.

— Естественно, это другое, — согласилась она. — И это тоже другое. Позволь ей самой разобраться в себе и в том молодом человеке. Уверена, что голос разума возобладает в ней.

— Если только перед этим она не наломает дров, — вздохнул он раздражённо. — Где она, кстати говоря? Надеюсь, не с ним?

— Как мне она сказала, пойдёт погулять.

— Куда? — поднял он взгляд, и в этот самый момент в зал вошла их заблудшая дочь.

Строение дворца располагалось так, что, чтобы дойти до личных комнат, надо было обязательно пройти через зал, где вечером все собирались. Отсюда же можно было попасть и в столовую, и в умывальню. Практически связующая комната в жизни правящего рода.

— А вот и она, явилась, не потерявшись, — недовольно и холодновато произнёс он. — Скоро ужин, Мимань.

— Я не голодна, пап.

Мать тоже обернулась к дочери, услышав подозрительно странный голос… и замерла.

Мимань шла так, будто парила над полом, и её тело было легче пуха, едва заметно покачиваясь, словно пританцовывая. На лице царила лёгкая безмятежная полуулыбка, глаза блестели, взгляд был мечтательным, направленным будто в никуда, а лицо буквально светилось. На щёчках виднелся свежий здоровый румянец.

Её дочь не была похожа на себя, едва не светясь от внеземного счастья. Даже голос был лёгок, нежен и не похож на её обычный.

— О боги… — только и смогла вымолвить мать одними губами, всё прекрасно поняв в тот момент.

Её дочь окончательно повзрослела, распрощавшись с детством.

Глава 343

Дочь была настолько не похожа на себя, что чего там мать, даже отец, каким бы он ни был непробиваемым на эмоции дочери, что-то заметил, подняв взгляд.

— Всё в порядке?

— Всё просто отлично, — одарила она его широченной обаятельной улыбкой, ответил нараспев тонким голосом. — Всё очень прекрасно, отец.

И если у отца могли лишь возникнуть вопросы, что не так, то для матери дочь была как открытая книга. Она, едва взглянула на неё, сразу всё поняла, а та своим голосом лишь подтвердила всё.

А Мимань, которая мурлыкала себе мелодию под нос, даже не оглядывалась по