Дочь бутлегера - Маргарет Марон

— Извращения являются оскорблением господа, — сказал Ден. — Вот что она заявила Майклу, когда приехала к нему в Нью-Йорк и поняла, что я не просто сосед по комнате. Тогда миссис Викери едва не одержала победу, ты об этом знала?

Несмотря на долгий эмоционально изнурительный день, он, похоже, оставался возбужденным и горел желанием высказаться, словно ему требовалось взглянуть в перспективе на годы, прожитые вместе с Майклом.

— Вот как?

— В тот раз он уехал и вернулся домой. Мать практически полностью владела его душой. Понимаешь, она приехала в Нью-Йорк, воочию убедилась в том, что ее единственный сын голубой, и едва не сошла с ума. Омерзение. Стыд. Затем она приходит в ярость и так промывает Майклу мозги, что у того едет крыша. Он начинает думать, а вдруг мать действительно права и все дело в дурном влиянии Нью-Йорка? Бисексуализм присущ многим, так что в окружении нормальных людей он, быть может, тоже станет нормальным. Поэтому Майкл вернулся сюда, начал ухаживать за одной девушкой, занялся перестройкой сарая, выложил печь сам до последнего кирпичика. Каждый день Майкл изматывался так, что вечером обессиленный падал в кровать.

— И это не помогло?

— Ну я же здесь, правда? — просто ответил Ден. — Миссис Викери пришла в ужас, когда Майкл пригласил меня сюда. Но знаешь что? Как только я перебрался в «Гончарный круг», она хотя и не притворялась, что я ей по душе, но при встрече неизменно вела себя вежливо. Первоклассное умение держать себя в руках, а?

— Да, — сказала я, сворачивая на дорожку к «Гончарному кругу», — в этом ей не откажешь.

Через пару минут я остановилась рядом с пикапом, и к нам навстречу выбежала Лили.

— Терпеть не могу водить этот пикап, но в «вольво» определенно больше не сяду, — задумчиво произнес Ден, выходя из машины и почесывая собаке за ухом.

— Ты собираешься сейчас опять куда-то ехать? — спросила я.

— Нет-нет, — поспешно спохватился Ден. — Просто рассуждал вслух. Наверное, мне придется заняться страховкой. — Он вздохнул. — Обычно всем этим заведовал Майкл. Мне даже не нужно было подбивать баланс по своим счетам. — Помолчав, он снова вздохнул. — Спасибо за все, Дебора. Я бы пригласил тебя в гости, но честное слово, я с ног валюсь. Сейчас могу думать только о том, как подняться наверх и упасть в кровать.

Всю дорогу назад до шоссе я размышляла, и керамический кувшин на заднем сиденье лишь подпитывал мой рассудок. Так много недосказанного, так много оставшихся без ответов вопросов, начиная с того, почему Ден считает меня такой тупой.

Подъезжая к развилке Нового и Старого сорок восьмых шоссе, я встретила полицейскую машину, направляющуюся на юг. В темноте я не смогла разобрать лицо водителя, но Джек Джемисон, наверное, в этот час уже был дома и смотрел телевизор.

Самым разумным было и мне вернуться домой и лечь в кровать.

«Лучше подтвердить подозрение, чем оставить его гноиться», — заявил прагматик.

«Вперед!» — подхватил святоша.

Назад к театру, по неровной дорожке, огибающей здания, и наконец я поставила машину рядом с кустами. В бардачке у меня был моток изоленты, и я заклеила включатель, чтобы в салоне не зажигался свет каждый раз, когда я открываю дверь. Затем я скинула кожаные сандалии и обулась в стоптанные кроссовки, которые всегда вожу в багажнике рядом с запертой сумкой с инструментами.

В этой сумке поверх отверток и плоскогубцев лежал заряженный револьвер 38-го калибра, который дал мне папа в ответ на заявление о том, что я обойдусь без защитника-мужчины. Убедившись, что револьвер поставлен на предохранитель, я застегнула на ноге кобуру, которой пользуюсь время от времени, когда одна еду куда-нибудь ночью. Разумеется, скрытное ношение незарегистрированного оружия является противозаконным, но одно из преимуществ быть в наших краях белой хорошо одетой женщиной состоит в том, что тебя никто не будет обыскивать. Особенно если с самого начала дать понять, какая у тебя профессия.

Рассовав по карманам фонарик, перочинный нож и ключи, я закрыла багажник и постояла у машины, давая глазам привыкнуть к темноте.

Темно было очень. Луна должна была взойти не раньше чем через час, и на небе, до сих пор затянутом дождевыми тучами, не было даже звезд. Если бы не зарево огней Роли, отражающееся от низких облаков, темнота была бы кромешной. Поежившись, я пожалела, что не оставила куртку Дена.

Сюда, вниз к распухшему от дождя ручью шум машин с шоссе не доносился. С противоположного берега время от времени слышался лай собаки, но в остальном тишину нарушали лишь крики пересмешника, затаившегося в окрестных кустах, да стрекот вездесущих цикад.

Когда мой взгляд наконец приспособился к темноте, я подошла к зданию, смутно белевшему на фоне темных сосен. Если бы мысль приехать сюда пришла мне раньше, я бы оставила окно незапертым или вытащила шпингалет из второй створки входных дверей, чтобы можно было их открыть.

На стоянке никого. Все застыло. Я поднялась на бетонный пандус, теша себя слабой надеждой, что Джек Джемисон не запер дверь.

Форт Нокс[4].

Неужели придется совершать взлом и незаконное проникновение? А у меня нет ничего кроме перочинного ножа, чтобы вскрыть замок.

«Отправляйся домой, — предложил прагматик. — Минни и Хелен считают, что у тебя и без этого хватает неприятностей. Что они скажут, когда ты предстанешь перед Перри Бирдом по обвинению в воровстве?»

«Кто не рискует, тот не пьет шампанское», — боязливо возразил святоша.

Обходя старое деревянное здание и проверяя окна, я вдруг услышала посторонний звук и застыла. Тишина. Выждав, я дошла до конца западной стены и увидела мелькающие на шоссе огни фар. Наверное, это был обрывок громкого радио.

Через мгновение я поняла, что мне повезло. Словно приглашение в мир по другую сторону закона, я увидела окно — если я правильно помнила, мужского туалета, — не только не запертое, но и чуть приоткрытое. Значит, мне все же не придется хвататься за камень. Поднявшись на цыпочки, я надавила на разбухшую деревянную раму, открывая ее. Тут меня ждало новое разочарование. Я обнаружила, что уже не могу забраться в окно так же ловко, как когда-то лазала по деревьям и крышам. Судя по всему, одной утренней зарядки больше недостаточно. Чтобы вернуть былую силу, надо будет заняться чем-нибудь более основательным.

Неуклюже вскарабкавшись на подоконник, я грохнулась на ряд писсуаров. Слава богу, никто не увидел этого позора.

Внутри было чернее, чем в немытой душе сатаны, но я наощупь выбралась в коридор, не имеющий окон, и закрыла за собой дверь. Только здесь я рискнула на мгновение включить фонарик. Сориентировавшись, я направилась в комнату хранения реквизита, дрожа от нервного напряжения.

Открыв дверь, я услышала какой-то шорох, и все красные кровяные тельца моего тела поспешно спрятались за ближайшими белыми.

Вспомнив, что выключатель находится у самой двери, я быстрым движением достала револьвер, сняла его с предохранителя и зажгла свет.

У меня перед глазами возникло просторное захламленное помещение.

Никого.

Я выпустила выдох, задержанный с прошлой недели. Наверное, это была мышь, а я-то уже собралась прикончить ее метким выстрелом. Я убрала револьвер в кобуру на лодыжке. Пора прекратить пугать себя воображаемыми чудовищами и найти подходящее укрытие. Если я не ошиблась, ждать мне придется недолго.

Открытые полки не подходят для укрытия. За вешалкой?

Предоставляю это дешевым комикам. К тому же, мои стоптанные кроссовки все равно будут видны.

В дальнем конце вытянутого помещения громоздились друг на друге разрозненные предметы обстановки, а в углу стояла непременная принадлежность комического фарса — ширма.

Отлично!

Погасив свет, я зажгла фонарик, чтобы не налететь на столы и не споткнуться о завалы, и направилась в дальний угол к ширме.

Вдруг меня захлестнуло ощущение опасности, и чем ближе к углу я подходила, тем сильнее оно становилось.

Когда я уже протянула было руку, чтобы отодвинуть ширму и прошмыгнуть за нее, послышался шумный вздох.

Луч моего фонарика скользнул по огромным мужским ботинкам, длинным мужским ногам и остановился на ухмыляющемся лице.

Я едва не вскрикнула.

— Бах! — сказал Дуайт.

24

Здорово вы меня провели

— Ты меня до смерти напугал! — бушевала я.

— Слушай, что, по-твоему, должен был почувствовать я, увидев тебя, размахивающую револьвером? — спросил Дуайт. — Кстати, Боу Пул дал тебе разрешение на его ношение?

Прежде чем я успела придумать уклончивый ответ, он включил рацию, и она ожила треском статических разрядов. Вот и звуки радио, якобы донесшиеся с шоссе.

— «Сойка» вызывает «Птенца», — сказал Дуайт. — Я снова в эфире, прием.