Истинная: знаки судьбы - Юлия Юг

детства очень впечатлительная натура… — Произнесла она, стараясь посмеяться над ситуацией.

— Филипп предполагает, что твоё состояние, косвенно связано со мной и моим постоянным присутствием рядом. Поэтому он настоятельно рекомендует… Чтобы временно мы исключили наше общение. И я держался от тебя подальше.

Я грустно усмехнулся, глядя на её озадаченное выражение лица.

— Ты не волнуйся, это никак не повлияет на установленный тобой срок в два месяца. Он так и будет идти, независимо рядом с тобой я нахожусь или отсутствую. Я тогда серьёзно погорячился, утверждая, что тебя никогда не отпущу. Ты те мои слова не воспринимай всерьез. Ты была права, там, у Егора, устанавливая этот срок. Если мы пара, то оба должны это чувствовать. Если один из пары не чувствует связи, значит с истинностью что-то не так. Невозможно кого-то в паре удерживать насильно. Поэтому та наша договоренность с тобой в силе. Я её принимаю и готов сдержать своё обещание. А мое теперешнее отсутствие рядом с тобой, и вовсе поможет тебе быстрее исполнить ту твою задумку.

Виолетта молчала. Она опустила голову, о чем-то размышляя.

— Не волнуйся ни о чем. Здесь с тобой круглосуточно будет находиться Жак. Любые пожелания можешь передавать ему. Он сделает всё, что ты скажешь. Ты ни в чем не будешь нуждаться.

Сам был в шоке от того, что я на такое безумие решился, и что ей это всё сейчас говорю. Отпустить свою пару… Дать ей пусть мнимую, но все же свободу. А может и не мнимую? Я ей тогда пообещал через два месяца отпустить… Если ради её благополучия ей нужно именно это, то я должен исполнить обещанное. А потом уже буду думать о том, как мне жить без неё, и что делать дальше.

Я ей ободряюще подмигнул и повернулся в сторону выхода.

— Стой! — Её отклик меня остановил, а когда я повернулся к ней, то увидел, что она судорожно открывает иголку капельницы от своей руки.

— Капельница. Ты что делаешь?

Виолетта встала с кровати и медленно направилась ко мне.

— Я? Ты у меня спрашиваешь, что я делаю? Ты что делаешь?!

Она подошла и ударила меня кулаком в грудь. С её глаз потекли слезы.

— Не смей, слышишь, не смей отказываться от меня!

Я удивленно смотрел на её кулак, который с каждой её фразой продолжал ударяться о мою грудь.

— Ты обо мне подумал? Мало ли, что сказал Филипп? Да что он вообще понимает?

— Виолетта…

Она схватила своими ручонками меня за грудки, и глядя мне в глаза произнесла:

— Хочешь, чтобы мне было хорошо и комфортно? Не смей уходить! Твой запах, твоё присутствие, они меня успокаивают. Понял?

Слушаю её и до конца не могу поверить в происходящее. Кажется, что я сплю, и всё это мне снится. Моя пара не хочет меня отпускать? Говорит, что я ей нужен? Безумно счастлив это слышать! Даже не вериться, что это не глюк, и она действительно такое говорит…

— Понял. — Тихо ответил ей.

— Тогда обещай мне. Обещай, что не оставишь меня здесь одну, и все время будешь рядом…

Я стою в ступоре. С трудом перевариваю такие неожиданные перемены в моей паре. Что её подтолкнуло так говорить? Неужели она начала чувствовать нашу парность или за эти кроется что-то другое?

Она же моё замешательство поняла по-своему.

— Конечно, я понимаю, что моя просьба, это очень эгоистично. Что ты альфа и очень занятой…

— Я обещаю тебе, что буду рядом.

После моих слов Виолетта прижалась головой к моей груди, а своими руками крепко обхватила мою талию. Сама. Она первая обняла меня, доверчиво прижимаясь ко мне.

Я обнял её в ответ, нежно и успокоительно поглаживая. У самого в голове пестрил калейдоскоп эмоций. Моя женщина впервые сделала шаг навстречу. Она явно дала понять, что нуждается во мне. Не дала мне уйти. А сейчас и вовсе уткнулась своим носиком мне в шею. Её дыхание легко щекочет мою кожу. И я наслаждаюсь каждым моментом, каждым мигом, проведенным рядом с ней. Тем, что она крепко обнимает меня. Тем, что находится рядом, и просит не уходить. Ощущаю себя щенком, которому хозяйка впервые за долгое время уделила внимание… Пусть так. Главное, что мы вместе, и лёд тронулся. Тронулся ведь, так?!

Глава 22

Виолетта.

Моё состояние напугало не только Мишеля, но и меня саму. Мои видения становились интенсивные и приводили уже к таким не очень хорошим последствиям, как оборок. Так ведь не должно же быть?! После обморока я чувствовала усталость. Но, когда мне предложили передвигаться по больнице на каталке или, того хуже — в инвалидном кресле, я, естественно, отказалась. Не настолько же я немощная! Положение спас Мишель. Он вызвался носить меня из кабинета в кабинет на руках. Я, немного по сопротивлялась для виду, но в глубине души была благодарна ему за предложенную помощь.

Запах больницы и вид больничных стен, меня изрядно нервировали. А бесконечные процедуры и манипуляции, которые со мной проводили, ещё больше меня выбили из сил, так же как и продолжительная беготня из кабинета в кабинет по длинным коридорам — лабиринтам. В итоге под конец обследования я ощущала огромную усталость и опустошённость.

Наконец все проводимые докторами мероприятия были завершены, и мне предложили переместиться в отведённую палату. В этот момент, я как никогда, была благодарна мужчине, сопровождающему меня. Сама вымоталась за весь день настолько, что идти в палату своими ногами вряд ли была бы в состоянии!

Мишель же с легкостью подхватил меня на руки, и я почувствовала, как меня окутывает его приятных мужской аромат. Щекой я прислонилась к его груди, и сквозь тонкую ткань его футболки, услышала, как раздается мерный стук его сердца. Это, в совокупности с его ритмичным шагом успокаивало и убаюкивало. И я практически уснула в теплых и сильных руках.

Мишель внёс меня в палату и положил на кровать. Но отдохнуть мне не дали. За нами в палату вошел доктор, который начал проводить опрос. Затем пришла медицинская сестра, которая по предписанию врача взялась ставить капельницу. Филипп настоятельно порекомендовал мне отдыхать. Но Мишель ушёл вместе с доктором, а без его присутствия мне отчего-то было неспокойно.

Нервировало буквально всё. Медлительная медсестра, которая вдруг начала притворно вздыхать и говорить:

— Это, случайно, не Ваш брат сопровождает Вас? И везде носит на руках?

— Нет. — Настороженно ответила ей, не понимая к чему такие вопросы.

— Эх, жаль. Если бы это был Ваш брат… а то я