Че Гевара. Важна только революция - Джон Андерсон

К концу 1953 г. прямая конфронтация между Гватемалой и Вашингтоном стала очевидной. Тем временем политэмигранты и просто люди левых взглядов, которые, наподобие Эрнесто, хотели посмотреть своими глазами на гватемальский «социалистический» эксперимент, сотнями стекались в Гватемалу, и их присутствие добавляло жара в раскаленную атмосферу набиравшей обороты, но пока еще только словесной войны между правительством Арбенса и администрацией Эйзенхауэра.

Повидавшись с Вальдо и его женой, Эрнесто и его спутники отправились на поиски дешевого пристанища и нашли место, где, по выражению Гевары, «могли угнездиться и начать жить в долг».

Вернувшийся в Гватемалу Рохо познакомил Эрнесто с женщиной, которой предстояло сыграть немаловажную роль в его жизни. Ее звали Ильда Гадеа, это была невысокая полноватая девушка, черты лица которой свидетельствовали о смешении китайской и индейской кровей. Она бежала из Перу, где руководила молодежным крылом АНРА, а теперь работала в правительстве Арбенса.

Позже Ильда Гадеа так описывала их знакомство: «При первой нашей встрече Гевара мне не понравился. Он показался мне слишком поверхностным, эгоистичным и самодовольным».

Несмотря на первоначальное негативное впечатление, которое, по собственному признанию Ильды, смешивалось с ее природным «недоверием» к аргентинцам, которые славятся у соседей снобизмом и высокомерием, девушка вскоре потеряла из-за Эрнесто голову. Однако сам Гевара думал о чем угодно, только не о ней: он был поглощен встречами с разными людьми в поисках работы и мало обращал внимания на Ильду, единственный раз упомянув ее в своем дневнике в связи с тем, что она познакомила его с американским марксистом, профессором Гарольдом Уайтом.

«Революционная» Гватемала, возможно, не оправдала всех надежд Эрнесто, однако ему еще предстояло совершить путешествие в глубь страны, где проводилась земельная реформа. Столица оставалась в основном без изменений: в центре города кипела уличная торговля и сияли неоновые вывески, а в жилых районах богатые горожане продолжали вести размеренное существование.

Однако при внешней заурядности в начале 1954 г. в городе царила удивительная атмосфера. Каждый день Эрнесто знакомился с новыми людьми. В их числе были деятели перуанского АНРА никарагуанские коммунисты, аргентинские антиперонисты, венесуэльские социал-демократы и кубинские противники Батисты.

После встречи с эмигранткой из Гондураса Эленой Леива де Хольст Гевара писал с симпатией: «По некоторым вопросам ее взгляды весьма близки к коммунистическим, и на меня она произвела впечатление очень хорошего человека. Вечером у меня был разговор с Никанором Мухикой, членом АНРА, и Ильдой, и также у меня случилось небольшое приключение с одной развязной училкой. Отныне я постараюсь вести свой дневник каждый день и попытаюсь глубже проникнуть в политические реалии Гватемалы».

Стремясь подыскать себе доходное место в Министерстве здравоохранения Гватемалы, Гевара руководствовался отнюдь не только желанием найти работу. Еще 10 декабря, будучи в Сан-Хосе, Эрнесто отправил тете Беатрис очередной отчет о путешествии. Именно здесь впервые в личной переписке четко прозвучали его идеологические убеждения: «Моя жизнь предоставляла мне море готовых ответов, пока я смело не оставил все, что мне было дано, и не отправился с рюкзаком на плечах и в компании с Гарсиа тем извилистым путем, который привел нас сюда. Мне предоставилась возможность проехать через владения "Юнайтед фрут", и я укрепился в мысли о том, насколько ужасны эти капиталистические осьминоги… В Гватемале я отточу до совершенства все те качества, которые необходимы подлинному революционеру».

В Манагуа Эрнесто посетил аргентинское консульство, чтобы проверить, нет ли для него корреспонденции из дома, и обнаружил «глупую» телеграмму от отца, который тревожился из-за отсутствия новостей и предлагал, если нужно, выслать сыну денег. Эрнесто это взбесило, и в первом же письме из Гватемалы, датированном 28 декабря, он излил свое раздражение: «Я полагаю, ты теперь понимаешь, что даже если я буду умирать, то не стану просить у тебя денег, и, если мое письмо не приходит в ожидаемый срок, тебе просто следует немного потерпеть, ведь у меня, к примеру, может не быть лишних денег на марки, хотя в целом у меня все прекрасно и голод мне не грозит. Впредь, если ты будешь чувствовать волнение, то вместо того чтобы отправлять мне деньги, возьми их и сходи в бар или еще куда, но я не собираюсь отвечать более на такого рода телеграммы».

Суровый тон письма, похоже, свидетельствовал о том, что Эрнесто решительно отделяет себя от родных. С безопасного расстояния, оттуда, где никто не мог ни остановить, ни повлиять на него, он смело заявлял: «Это я, подлинный я, нравится вам это или нет; с этим ничего нельзя поделать, так что лучше смиритесь».

Глава 9

«Ни позора, ни славы»

Впервые в жизни Эрнесто открыто присоединился к политическому движению. Отринув сомнения, он выбрал гватемальскую «левую» революцию. Гевара писал родным, что, несмотря на все пороки и изъяны этой страны, здесь он дышал «самым демократичным воздухом» во всей Латинской Америке.

Первым испытанием для Эрнесто стал поиск полезного дела, которое он мог бы на себя взять. Удивительно, но он его так и не нашел. Следующие полгода не принесли ему «ни позора, ни славы».

Однако Гевара встречался со множеством интересных людей. Пытаясь помочь ему получить должность в сфере медицины, Ильда Гадеа, имевшая знакомых повсюду, представила молодого врача некоторым высокопоставленным чиновникам. Среди них были министр экономики Альфонсо Бауэр Паис и секретарь президента Арбенса Хайме Диас Роццото. Гевара дотошно расспрашивал их о гватемальской революции и говорил о своем желании поработать где-нибудь по медицинской части. Он тешил себя надеждой устроиться в больницу для прокаженных в отдаленных петенских джунглях на севере Гватемалы, рядом с храмовым комплексом майя Тикаль, главным археологическим памятником страны.

Ильда также познакомила Эрнесто с профессором Эдельберто Торресом, никарагуанским политэмигрантом и исследователем творчества поэта Рубена Дарио. Его красивая юная дочь Мирна только что вернулась к отцу, проведя год в Калифорнии, где она изучала английский, и теперь работала с Гадеа в Обществе поддержки сельского хозяйства, организованном правительством Арбенса для кредитования крестьян. Брат Мирны Эдельберто-младший, который являлся генеральным секретарем коммунистической молодежной организации Гватемалы «Демократическая молодежь», недавно вернулся из поездки в Китай. Гостеприимный дом Торресов был местом встречи политэмигрантов, таких как Ильда, и Эрнесто с Гуало также были приняты в их круг. Когда Эрнесто впервые появился в доме Торресов, он познакомился с четырьмя кубинскими эмигрантами, за несколько месяцев ставшими известными в городе. Их звали Антонио «Ньико» Лопес, Армандо Аренсибиа, Антонио «Биготес» Дарио Лопес и Марио Далмау.