Лед и пламень - Ольга Романовская

– Хорошо, – неохотно согласился любимый, – ночуй. Потом расскажешь, что тебя привело к лорду Марону.

Я безропотно согласилась. Скрывать мне нечего. Геральт сдержанно попрощался с Элланом и попросил уведомить, когда лорд оправится от отравления. Тот кивнул: «Всенепременно». Изображение любимого исчезло, луч вернулся в пирамидку. Она потухла.

– Зачем вы так, миледи? – Губы хозяина замка нервно подергивались. – Оскорбили меня перед другим мужчиной.

– Как? – Я вертела в голове недавний разговор и не могла понять, где и как.

– Мужчина не бывает слабым, – подсказал Эллан. – Если он болен, то все равно силен. Иначе… – Он помолчал и отвернулся, вперив взгляд в больную руку на перевязи. – Иначе, – лорд снова повернулся; лицо – само спокойствие, – перед вами никчемная тварь. Но ладно, вы не со зла. Остальное тоже улажено.

Эллан с минуту посидел с закрытыми глазами. Он выглядел усталым: тяжело дался разговор с Геральтом.

– Надеюсь, обойдется, – тихо прошептал лорд и убрал пирамидку связи в карман. – Неприятности мне сейчас ни к чему. Сами понимаете, миледи. Хорошо, Соланж в курсе, что я ни сном ни духом о заговоре. И Элиза, к счастью, не одержимая. А вот за Талию влетит. Я, конечно, ее не учил, но…

У меня тоже нашлись причины для страха. Если Геральт так отреагировал на Эллана, что случится, когда узнает о Соланже? Особенно о поцелуе.

Губы зачесались, воскресив в памяти касание чужих теплых губ. Нос засвербел от нахлынувшего аромата вербены. Я отогнала видение и, вспомнив о врачебном долге, отправила лорда в спальню. Какое вино, какие разговоры – пусть ложится спать, только осмотрю. Однако Эллан придерживался иного мнения. Он очень вежливо, но категорично заявил: командовать собой не позволит. В других вопросах – да, в своей жизни – нет.

Никогда еще не бывала в спальне мужчины, только в комнате Геральта. И то оба раза попала туда против воли. В первый раз перетаскивала отравленного любимого, во второй мы просто искали кровать. Ночевка с Филиппом не в счет: та комната – всего лишь временное убежище.

Волнительно и немного страшно. Обстановка может многое сказать о владельце, интересно, каков Эллан? Вдруг узнаю нечто ужасное?

Лорд обустроил спальню в башне. Комната оказалась неправильной формы: на треть полукруглая. Уютно потрескивал камин. Шторы задернуты, постель разложена. На откинутом одеяле лежала книга. Вроде ничего необычного. Дверь в умывальную приоткрыта. На пороге валяются домашние туфли. Эллан поспешил закинуть их под кровать и что-то быстро убрал в комод. Кажется, рубашку.

– Простите, вы чуть ли не из постели меня подняли… – Лорд смутился.

– Это я должна просить прощения. Не вы ворвались в чужой дом посреди ночи.

Какие же разные комнаты у разных людей! Никакого алого и черного, сплошь теплые тона, коричневый и беж с редкими вкраплениями бирюзового и белого. Яркие пятна – портьеры и покрывало, небрежно брошенное на оттоманку в изножье кровати. Обивка у нее белая, с золотистым узором.

В простенке между окнами – бюро. Оно открыто и, как стол в кабинете, тоже завалено бумагами. То ли Эллан не склонен к порядку, то ли очень занятой человек.

Лорд сел на кровать и спросил, что нужно делать.

– Просто лечь и не двигаться.

Эллан разулся и растянулся на кровати. Я склонилась над ним и бегло осмотрела ауру. Все верно, уже лучше, заживает. Сейчас посмотрим на внутренние повреждения. Тут дела обстояли несколько хуже. Не стоило лорду вставать, и нервничать тоже. Ничего, сейчас подлатаем, Эллан выпьет бокал сухого красного вина и заснет. Сон – лучший лекарь.

«Чем-нибудь помочь?» – раздался в голове голос лорда. Эллан без вопросов пустил в сознание. Оно бережно окутало теплым облачком, давая понять: вреда не причинит. На-ре лорда и вовсе не появлялось. Интересно, как с ним живется? «Хорошо живется, – так же мысленно ответил Эллан. – Я его не замечаю. Если хотите, могу познакомить ближе, но для этого вы не должны меня бояться».

Соблазн велик: я от природы любопытна, но страшно. На-ре – не безобидное облачко, видела, каких бед оно способно натворить, и с детства затвердила: ни в коем случае нельзя открываться.

«Я же вам доверяю, – укорил Эллан. – Но решение ваше. Ваш интерес, не мой».

Работа двигалась споро, и вскоре в теле лорда ничто не напоминало о страшном деянии Элизы. Даже рука восстановилась, а ведь я думала, она навеки потеряла чувствительность, усохла. Пусть мышцы нужно тренировать, пусть рука пока отличается от здоровой, зато сгибается. Она правая, рабочая, без нее магу никак.

– Вы поцелованы Вседержителями, Дария! – восхищенно пробормотал Эллан, проверяя плоды моего труда. Все еще не веря, он поднял руку, замахнулся и помотал головой. – Я ее разрабатывал, но добился лишь чувствительности пальцев. Позвольте расцеловать ваши золотые руки!

Лорд вскочил, опустился на колени и сдержал обещание. Я краснела, умоляла перестать – Эллан не слушал. Не удивлюсь, если от его поцелуев заболят ладони. Наконец лорд успокоился и предложил перебраться в гостиную. Позвонив в колокольчик, он вызвал слугу и попросил проводить меня, сам же задержался, чтобы добриться и переодеться.

Гостиная превзошла все ожидания. Одни узорчатые обои чего стоили! Эллан застал меня, согнувшуюся в неприличной позе, за разглядыванием рисунка.

Мебель тоже оказалась необычной, резной, с высокими спинками, жесткими подлокотниками и мягкими подушками под седалище и спину. Сразу видно, старинная и сделана на заказ.

– Что будете пить?

Эллан преобразился: передо мной стоял тот же импозантный мужчина, что и на балу. Даже в галстуке с золотой булавкой. Гладко причесанный, выбритый, подтянутый.

– Не знаю.

– Тогда я налью ликеру. Вы как, сладкое любите?

– Люблю, – смутилась я.

Эллан подошел к шкафчику и открыл его. Внутри обнаружился целый склад бутылок. На верхней полке стояло множество разных бокалов и стаканов. Лорд объяснил, что такой шкафчик называется баром. Эллан достал две бутылки: зеленого и красного стекла, извлек рюмки и наполнил. Мой напиток оказался вишневого цвета, у лорда – бесцветным.

– Фруктов? – Эллан вручил мне рюмку. – Вы присаживайтесь, я сейчас камин разожгу. И так жарко, конечно, но ничего, магический огонь не греет, если не захочешь.

Слуга принес огромную вазу с фруктами и водрузил на наборный столик. Я пододвинула к нему кресло и потянулась за гроздью винограда. Сначала поем, потом ликер попробую.

– Приготовьте Солнечную спальню для миледи, – распорядился Эллан и, как обещал, разжег огонь. – Пусть Грета прислужит.

– Слушаюсь, – поклонился слуга и скрылся за дверью.

Ликер оказался вкусным, я не заметила, как выпила рюмку. Лорд налил еще и устроился напротив. Завязался разговор о медиумах, о Веосе. Вскоре часы пробили час ночи. Тут уж Эллан оборвал беседу и отправил меня спать. Я не возражала: сама зевала в кулак.

Лорд поднялся первым, галантно предложил руку. В отличие от меня, он выглядел бодрым, видимо, лечение пошло впрок.

Ночью замок заполнили духи. Как заверил Эллан, все домашние, слуги.

– Зачем вам столько? – удивилась я.

– Не выгонять же! – пожал плечами лорд. – Им ведь тоже нужно чем-то заниматься, а служба у ученого – почетная обязанность. И мне удобно. Есть дела, которые лучше поручать духам.

Я кожей ощущала чужое присутствие, слышала приглушенный шепот, смех и плач. Закружилась голова. К горлу подступила тошнота.

– Сейчас. – Эллан прищелкнул пальцами, и кошмар закончился. – Я вам блок поставлю, только пусть сначала руны сойдут. Или попробуете управлять даром? Тогда фон, – он обвел рукой коридор, – перестанет мешать.

– Вы тоже слышите?

– Как любой Чувствующий. Но я отсекаю подобные мелочи. Вот если какая-то аномалия…

– Научите меня.

Может, это и наглость – просить взвалить на плечи непутевую подопечную, но ведь именно Эллан подарил мне магию, ему и отвечать за последствия.

– Простите? – Лорд остановился и выпустил мой локоть.

– Ну, отсекать, ставить щиты, – замялась я.

Не лучшая идея, у Эллана своих забот хватает.

Лорд молчал. Я не видела выражения его лица: отвернулась, но догадывалась, что он хмурился.

– Только с разрешения графа Местрийского. Повторюсь, мне не нужны неприятности, миледи, – наконец глухо ответил Эллан.

Я кивнула, сознавая, что такого разрешения не получу. Сегодняшний разговор убедил, Геральт ревнует к лорду. Я его понимаю, сама ужасаюсь собственному поступку. Поехала на ночь глядя к одинокому мужчине! Осматривала в спальне, позволяла целовать руки. Но почему-то верила, что Эллан не изнасилует, не отпустит ни одной пошлой шуточки. С ним так интересно, Геральт никогда со мной долго не разговаривал, сразу тащил в постель. Эллан не такой. Он говорил не снисходительно, общался на равных, терпеливо объясняя прописные истины.