Потерянные в Зазеркалье. Четыре книги в одной - Людмила Романова

Хотя к воспоминаниям Виктора и примешивались тревожные нотки, и он старался унять эту тревогу как мог, выдумывая свои методы психотерапии, но где– то в глубине души, ему хотелось еще раз побывать там, и снова посидеть с ними за столом, и посмотреть на танцы под барабан. Он как будто сроднился с этими лицами, и хотел быть среди них снова.

И Клара! Острое чувство желания и страха, вызывала в нем она. Но не оставляла равнодушным. Летисия, хороша, но Клара – это миф. Медуза Горгона, которая жалит, и обвивает своими змеиными косичками и ножками.

Ему становилось очень беспокойно, а от чего, он не понимал. И он старался отогнать от себя мысли, которые мешали ему быть в порядке.

В один из дней, получив в свое распоряжение машину, Виктор решил проехаться к особняку, и посмотреть на него со стороны. Он выехал на южную часть города, но потом попал в большую развилку дорог города и потерял направление. Он выехал к океанскому берегу и поехал вдоль него, стараясь найти знакомое место, но не встретил ничего похожего. Виктор сунул руку в карман, чтобы найти визитку с телефоном, но ее там не оказалось. Тот берег океана манил его, как манит преступника место преступления, но он бился головой о пустоту, о неизвестность, и в конце концов, оставил свои поиски.

В один из вечеров, когда Виктор вернулся с работы, в холе его встретил незнакомый негр.

– Мосье, Ваши друзья, не застали Вас, и просили меня передать Вам вот этот пакет. Они, к сожалению, улетели в Париж, и просили сказать, что всегда будут рады видеть вас у себя дома. Они надеются, что еще вернутся сюда до вашего отъезда.

В номере Виктор открыл пакет. Там лежала бутылка очень дорогого коньяка и письмо

– Виктор, этот коньяк будет напоминать вам обо мне, – писала Клара. Пейте его небольшими дозами, когда у Вас будет грустно на душе. Этот коньяк, сделан по очень старинному рецепту, и содержит в себе очень много ингредиентов и трав. Одна из которых, фиалка с мангровых болот. Она оживляет воспоминания, и усиливает фантазии, и дает видеть будущее. Таковы его свойства. Вы увидите, как настроение Ваше поднимется.

Надеюсь, еще увидимся. Клара.

При чтении последней строчки, Виктор даже вздрогнул, потому что, так живо вспомнил ее образ, как будто снова обнимал ее тело в волнах. А держа бутылку, ощущал, как она гладит его по руке. Но письмо и сюрприз успокоили его терзания о своих недавних промахах. И настроение его поднялось уже от этого.

– Все нормально, в противном случае, зачем снова напоминать о себе, – подумал Виктор.

Но вместе с письмо к Виктору снова пришли воспоминания и желания, которые, он прекрасно понимал, только изматывали его душу. Виктор постарался выбить их клином, он стал вспоминать Валю, и Москву. И ему становилось легче, беспокойство уходило и возвращалось хорошее настроение. Вечером он подошел к окну и подумал.

– Где же Россия? Ага, вон там, на севере, северная наша страна. Снежок, новый год, – он вдруг ярко ощутил запах морозного дня, увидел деревья, покрытые пушистым снегом, ощутил всю прелесть теплого дома с кипящим чайником… Эх, и надоело мне это пальмовое царство. Скорее бы домой. Хватит. Не нужен нам берег турецкий и Африка мне не нужна, – пропел он с удовольствием.

Но, пряные запахи, красота неба и здравые мысли, привели Виктора снова в романтическое настроение. Конечно, и здесь были свои плюсы. И, конечно, он еще долго будет вспоминать эту страну и этот дом и этот городской пейзаж с черненькими женщинами в ярких нарядах, эти гудящие и пресыщенные рынки, эту всю экзотику и даже жару, которой будет ох как не хватать надоевшей порой ноября.

Он снова постарался представить Валечку, ее губы, ее грудь, и снова вошел в стопор. Он желал ее, он мучился оттого, что ее нет рядом. Он хотел просто сидеть с ней на кухне, слушать ее голос и пить чай с ее пирожками.

– Я люблю ее! – сказал он сам себе. И ничего больше не хочу, только бы она стала моей женой, а еще лучше, как в сказке, вдруг оказалась здесь и сейчас. Где же поймать такую рыбку, чтобы выполнила мои желания?

Он вдруг почувствовал чей-то взгляд сзади. Волосы встали у него на голове, волосок за волоском, начиная от точки, которая первая почувствовала его. Он непроизвольно повернул голову, на него смотрело его отражение, также, испытывающе.

– Начинается, опять как в детстве у бабушки! – подумал он. Но дудки! Я теперь не мальчик. И бояться мне стыдно! Правда, мигнул он отражению, и засек себя на том, что он это делает, уж слишком заискивающе.

– Боишься, значит уважаешь, – сказал, а кто, Виктор уже засомневался.

Виктор отошел от зеркала, включил музыку и вспомнил про коньяк. Откупорив его, он налил себе небольшую дозу.

– Посмотрим, как он успокаивает и поднимает настроение. И что там за фиалка? – подумал он, пробуя напиток.

Виктор с тоской посмотрел на свою кровать. Золотой Рыбки не было, и никто не выполнял его желания.

Виктор еще глотнул коньяка и почувствовал, как по его телу пробежало тепло, и в голове вдруг возникли воспоминания, которые пахли весной, жухлыми листьями, теплым ветерком и звездным небом. Они были приятными, и в его голове вдруг возникли совершенно, оптимистические мысли, и желание, какого то подвига, и ощущение чего– то очень приятного впереди, или где-то далеко, но действующего на него и оттуда. Откуда из будущего или из далекого пространства он не понимал. Он только купался в этом чувстве, заряжаясь эйфорией.

Виктор попробовал проанализировать, к чему бы отнести это приятное чувство и на что оно похоже. Оно было похоже на присутствие рядом любимой женщины. Оно было похоже на чувство, когда тебя любят и ты это знаешь.

Валя! Я люблю тебя. Мы будем вместе, – думал, откинувшись в кресле, Виктор. Пройдет время, и ты перестанешь жить прошлым. Увидеть бы тебя сейчас, хоть на минуту. Прикоснуться бы к тебе, обнять. Виктор закрыл глаза и услышал звонок в дверь.

– Что-то не спится, – сказала Валя, войдя в комнату. Давай попьем чай, у меня пирожки с капустой, ты их любишь.

Сердце Виктора готово было выпрыгнуть из груди. Он изобразил подобие улыбки, и как только Валечка поставила на стол тарелку с пирожками, и посмотрела на него, логика и правила приличия исчезли из его головы. Он подошел к ней, он взял ее за плечи и впился, просто впился в ее губы, как голодный вампир. Она в ответ не сопротивлялась, Виктор понял, что можно все. Он спешил добраться до всех уголков тела, о которых мечтал. Он раскрыл ее халатик, на секунду взглянув на освободившуюся грудь, которая была до умопомрачения хороша. Он погладил по упругой округлости, закончив свое движение на кончике ее. Он начал покрывать поцелуями и ее и все что попадалось ему, ведь все было так близко, так доступно, и так возбуждало, ведь он не достиг еще самого желаемого момента. Он был близок, и от того, ему хотелось продлить это мгновение, это бешеное чувство желания и очарования красотой женщины. Руки Вали гладили его по волосам, по спине и ее губы нежно целовали его шею, она была охвачена той же волной страсти, что и он, и никакого стеснения или мысли, что это все непристойно или непозволительно не возникало в их головах. Музыка всеми минорными нотами нежно и настойчиво звучала в их душе, и они потеряли счет времени и действительности. Он продолжал раздевать ее, не соображая и не замечая, что он делает, как они очутились в кровати, и как произошло то, что они уже упивались своими движениями и чувствами возникающими при этом, они вошли в общий восторг, который Виктор и не испытывал ни разу за весь свой сексуальный опыт. Это было на миллион раз сладостнее и продолжительнее…