Надежда Дурака - Майк Шэкл

приблизился. Несколько свечей давали немного света, но недостаточно, чтобы рассеять тени в комнате. Остальные уже ждали. Великан Андерс стоял у окна, склонив голову набок, чтобы не задевать потолок. Этот человек был чудовищем и почти неуязвимым. Франсин однажды видел, как он голыми руками оторвал голову лошади от шеи. Даса стояла рядом с великаном, расправив плечи и выпрямив спину, вздернув подбородок, как будто весь мир был ниже ее. Эта женщина была лучшим телепатом в Империи. Затем был Гринто, который скорчился, прислонившись спиной к стене и положив руку на каменный пол, словно готовый подчинить его своей воле. Последним был Рейстос, призрак. Он притаился в дальнем углу, его седые волосы были растрепаны и безвольно свисали на одну сторону лица. Рейстос взглянул в его сторону и едва заметно кивнул в знак приветствия.

Сам лорд Бакас сидел у незажженного камина. Никто не садился. Никто никогда не садился в обществе лорда Бакаса. Сидеть было признаком слабости.

Как правая рука Императора и глава Избранных, Бакас носил длинную черную мантию с красным флагом Эгрила на груди. Капюшон был откинут, но золотая маска скрывала его лицо. Он был одним из самых опасных людей во всем Эгриле, поскольку его магия могла высосать саму жизнь из любого. Прикосновение лорда Бакаса, и мгновение спустя ты будешь с Кейджем в Великой Тьме.

Франсин склонился перед своим господином. Из всех Избранных пятеро, собравшихся здесь, были самыми могущественными в Империи. Те, кому лорд Бакас давал самые трудные задания. Самую кровавую работу. Они сами по себе были армией. Прошло слишком много времени с тех пор, как они в последний раз были вместе. Это само по себе говорило о многом. Возможно, Франсин была не единственным, у кого были новости.

— Монсуты мертвы, — сказал в ответ Бакас, его голос был холоден, как камень.

Не слишком большая потеря, по мнению Франсина. Они были животными, особенно Дарус. Его удовольствие от пыток не имело ничего общего с волей Кейджа. Он использовал свою веру как оправдание, чтобы потворствовать своим собственным нездоровым влечениям. Тем не менее, это было нехорошо, когда любого из Избранных Императора убивали. Совсем нехорошо. Он на мгновение задумался о том, кто их убил и какой силой они располагали. Кем бы они ни были, они почувствуют гнев Кейджа и заплатят за оскорбление.

— В портовом городе Джии Киесуне произошло восстание, и базировавшийся там наш контингент, включая отряд Дайджаку, был уничтожен.

— Милорд... — сказала Даса, не в силах сдержать потрясение.

— Тихо, — приказал Бакас, глаза под маской вспыхнули красным. — Император недоволен. Ситуация должна быть исправлена немедленно.

Они хранили молчание. Бакас был прав. Рааку был прав. Язычникам нужно было напомнить о могуществе Эгрила. Они не могли позволить джианам воспользоваться этим моментом.

— Подкрепления готовятся к отправке в Джию, — продолжил Бакас. — Любое сопротивление будет подавлено. Город будет стерт с лица земли.

— Хвала Кейджу, — сказал Франсин. Еще больше душ Великой Тьме.

— Наконец, и это более важно, дочь короля избежала поимки, — сказал Бакас.

— Она в Мейгоре, милорд, — сказал Франсин. — Она прибыла вчера с телохранительницей-шулка.

Бакас пристально посмотрел на него:

— Скажи мне, что ты не ее отпустил.

Франсин склонил голову:

— Я отправил ее в лагерь для интернированных вместе со всеми другими беженцами. Из этого места нет выхода.

— Ты снова хорошо поработал, Брат Франсин.

— Благодарю вас, милорд. Я прикажу немедленно ее убить.

— Нет, — сказал лорд Бакас. — На этот раз мы не будем рисковать. Просто убедись, что она не сбежит.

— Милорд?

— Снаружи собирается армия. Через двадцать четыре часа мы вторгнемся в Мейгор и вместе отправим эту мерзость в Великую Тьму.

— Она всего лишь девочка, милорд. Я могу казнить ее сам. В этом нет необходимости... — Франсин в замешательстве посмотрел на остальных. Послать армию за ребенком? Он был Избранным, у него было более чем достаточно власти, чтобы уничтожить девочку.

— Это не недооценка твоих возможностей, Избранный Франсин, — сказал Бакас. — Скорее, это признак опасности, которую девочка и ее опекун представляют для Империи. Ее нельзя недооценивать. Монсуты совершили эту ошибку. Императорская армия в Киесуне совершила эту ошибку. Мы этого не сделаем. Если нам придется сжечь Мейгор дотла и отправить всех до последнего жителя этой проклятой земли в Великую Тьму, мы это сделаем.

Франсин поклонился. «Как прикажете». Не было смысла говорить что-то еще. Поступить так означало бы проявить неуважение к лорду Бакасу и Императору.

— А теперь идите, все, — сказал Бакас. — Готовьтесь к войне. Когда завтра ночью стемнеет, мы вторгнемся в последнее убежище Четырех Богов и уничтожим ребенка.

Пятеро Избранных поклонились как один. «Хвала Кейджу», — сказали они в унисон и покинули кабинет Бакаса.

Никто не проронил ни слова, пока они шли обратно по коридорам монастыря, и Франсин был благодарен за это. У него кружилась голова. Он знал, что должен быть счастлив. У него был еще один день ношения этого проклятого лица, а затем он сможет вернуться к тому, кем он был, больше не одинокий среди еретиков. И все же…

— У тебя есть время прогуляться со мной, Брат? — спросил Рейстос, прерывая его мысли.

— Я должен вернуться, — ответил Франсин.

— Сначала в последний раз взгляни на город.

— Как пожелаешь.

Франсин и Рейстос шли молча, поднимаясь по переходам монастыря, пока не достигли зубчатых стен. Снаружи перед ними расстилался Кейджестан. В нем не было ничего, что мейгорцы называли великолепием. Эгрил не страдал тщеславием, как язычники. Только за́мок Императора возвышался над всеми зданиями, в честь Кейджа. Он пожалел, что не прибыл раньше и не мог помолиться там с верующими. Он вдохнул вид и красоту Красного Озера. Вот почему он сражался. Вот почему он страдал. За Императора. За Эгрил. За Кейджа.

Внизу, во дворе монастыря, собирались войска. Там уже было, по меньшей мере, тысяча человек плюс несколько сотен Дайджаку и... Коджинов.

Вид гигантских зверей заставил Франсина замереть на месте. Коджины были двенадцати футов в высоту и почти столько же в ширину, с изогнутыми рогами, растущими из их лбов. Цепи, прикрепленные к ошейникам на их шеях и привязанные к земле, удерживали их в дальнем углу двора. Они были оружием массового уничтожения — если их спустят с ошейников, их будет невозможно контролировать.

— Мне почти жаль этих твоих неверных,