Становление Руси - Дмитрий Иванович Иловайский

каменную гробницу. Потом взяли Глеба. Так как он уже лежал в тяжелом каменном гробу, то его поставили на сани и повлекли их веревками. В дверях гробница остановилась, и только после многократно возглашенного всем народом «Господи помилуй» она тронулась. Когда ее поставили на место, князья приложились к мощам Глеба. При этом митрополит взял его руку и благословил ею всех троих князей-братьев. Святослав попросил приложить руку святого к своему вереду, который был у него на шее, потом к глазам и к темени. Когда начали петь литургию, этот князь обратился к своему боярину Берну с словами «что-то колет меня в голову» и снял свой клобук. Берн нашел у него на голове ноготь от руки св. Глеба, взял его и подал князю, который сохранил у себя эту святыню. Сказание прибавляет еще, что митрополит Георгий, родом грек, не верил чудесам русских мучеников; но когда он открыл раки святых и нашел их телеса нетленными и благоухающими, то его объял страх, и он всенародно молился об отпущении своего греха. После литургии князья устроили веселый пир и роздали богатую милостыню нищим и убогим. Когда Святослав захватил великое княжение Киевское, он начал строить в Вышгороде каменную церковь во имя Бориса и Глеба. Она была возведена уже на 60 локтей в вышину при кончине Святослава; брат и преемник его Всеволод довершил ее построение; но вслед затем в одну ночь верх ее обрушился. Подобные случаи с каменными храма-ми были в те времена нередки на Руси; очевидно, русские еще не успели хорошо усвоить себе от греков искусство делать своды и приготовлять доброкачественную известь. После того дело о построении каменного храма пришло было в некоторое забвение, особенно в бурное время следующего великого князя Святополка-Михаила. Между тем и вторая деревянная церковь Бориса и Глеба стала приходить в ветхость. Тогда Олег Святославич Черниговский задумал совершить дело, начатое его отцом; он нанял мастеров, снабдил их всем потребным и велел вновь возводить обрушившуюся церковь. Когда она была окончена, Олег неоднократно просил Святополка поставить в нее гробницы святых; но тот не соглашался. «Не дерзну переносить их с места на место», — говорил великий князь. Только после смерти его, когда на Киевском столе сел Владимир Мономах, совершилось третье торжественное перенесение св. мощей, в 1115 году 2 мая. На это торжество собрались в Вышгород великий князь Владимир с сыновьями и Святославичи, Давид и Олег, также с сыновьями и боярами. Митрополитом киевским был тогда Никифор; из других городов прибыли епископы Феоктист Черниговский, Лазарь Переяславский, Мина Полоцкий и Даниил Юрьевский; между игуменами киевскими первое место занимали Прохор Печерский и Сильвестр Выдубецкий (наш первый летописец).

Сначала освятили новую церковь, и затем был веселый пир, устроенный Олегом Святославичем. А на следующий день приступили к перенесению гробниц. Прежде возложили на сани Борисову и повлекли их за веревки. Вышгород наполнен был великим множеством народа, стекшегося сюда даже из отдаленных областей; не только площади, но и все стены городские были покрыты людьми. На пути торжественного шествия устроен был с обеих сторон забор, или решетка; но от напора толпы она поломалась. Произошла такая давка, что духовенство, князья и бояре не могли почти двигаться с гробницей. Тогда Владимир велел разрезать куски греческих паволок и бросать их народу вместе с платьем, беличьими мехами и серебряными деньгами. Часть толпы отхлынула, так что можно было провезти раку Бориса. Таким же способом провезли и раку Глеба; причем его тяжелый саркофаг опять остановился было на дороге, и от усилий народа полопались веревки, привязанные к саням. По поводу этого перенесения мощей вышел спор у Владимира Мономаха с Давидом и Олегом Святославичами. Первый хотел поместить гробницы посреди храма и соорудить над ними серебряный шатер; он, конечно, имел в виду пример своего великого прадеда, которого рака вместе с гробницею его супруги Анны стояла посреди Десятинного храма. Но Святославичи настаивали на том, чтобы гробницы помещены были на правой стороне в комаре, или углублении, которое назначил для того отец их Святослав при самом основании храма. Чтобы решить спор, митрополит и епископы предложили жребий, употреблявшийся в Византии. На престоле положено было два одинаковых свитка: один с именем Владимира Мономаха, а другой с именами Давида и Олега; после богослужения митрополит или кто другой из иерархов взял с престола один из свитков. Вынулся жребий Святославичей, и гробницы были поставлены в комаре. Князья и бояре три дня праздновали это перенесение мощей и раздавали щедрую милостыню нищим и убогим; после чего разъехались по своим городам.

Владимир Мономах, который еще прежде того оковал раки святых серебряными позлащенными досками, теперь украсил их и всю комару серебром, золотом, резьбою из хрусталя и позлащенными паникадилами. Сказание прибавляет, что иностранцы, даже греки, дивились богатству и изяществу этих украшений. Не ограничиваясь Вышегородским храмом, Владимир вскоре заложили собственный каменный храм во имя Бориса и Глеба на берегу Альты, на самом месте убиения Бориса. Этот храм он строил и украшал в течение всего своего киевского княжения; близ него он и сам скончался. Благодаря усердию князей почитание братьев-мучеников скоро распространилось по всем областям. Их прославляли как «заступников земли Русской» и воздвигли им храмы почти во всех главных городах Руси. Между прочим, спустя двадцать лет по смерти Мономаха его внуком заложена была каменная церковь Бориса и Глеба под Смоленском на Смядыне, т. е. близ того места, где был убит Глеб. В том же XII веке мы встречаем храм во имя Бориса и Глеба и в Константинополе, впрочем, не в самой столице, а за Золотым Рогом в предместье, известном под именем Галаты. Этот храм построен был, конечно, для русских торговцев и воинов, проживавших в Византии{20}.

Вместе с христианством перешло к нам и одно из самых важных его явлений — монашество. При Ярославе мы встречаем в Киеве уже несколько монастырей. Вслед за русскими послами, торговцами и военными людьми со времен Владимира начали отправляться в Византию и те русские люди, которые были движимы желанием посетить святые места, поклониться мощам угодников и особенно видеть страну, где подвизался сам Спаситель. Таким образом возникло русское паломничество. Уже в первую эпоху нашего христианства оно достигло значительных размеров, потому что соответствовало подвижному, любознательному характеру русского человека и его глубоко религиозному настроению. Константинополь, Афон, Иерусалим — вот те места, куда направлялись многочисленные русские паломники. Возвращаясь на родину, они приносили рассказы о славных греческих монастырях, о святости греко-восточных подвижников. Суровая аскетическая жизнь афонских