Его маленькая слабость - Алиса Лиман, Саша Ким

— Да нет же! — тут же бросается спорить неугомонная женщина. — Чтобы я...

— Довольно! — громыхает мой голос. — Лара, будь добра, проводи нашу бывшую домработницу. Довези ее до дома с комфортом. Все же она столько лет проработала у нас.

Надежда выдавливает слезу, продолжая что-то причитать, а Лариса, похоже, поняла, что настроен я весьма решительно, потому даже не пытается оспорить мой приказ.

Сестра кивает, бросает выразительный взгляд на друга и, взяв под руку безутешную женщину, отправляется к входной двери.

Выхожу из дома вслед за ними, дабы убедиться, что мое веление будет исполнено. Пристально наблюдаю, как Лара помогает женщине усесться в незнакомую мне машину, и без задней мысли задаю вопрос:

— Лариса, где твоя машина?

Помнится, всего несколько месяцев назад я купил ей новенький мерин, после долгих увещеваний сестры, что она жить без него не может.

— Так это моя, — коротко бросает она, но я замечаю напряжение в ее голосе.

Значит, догадывается, что сейчас получит по первое число. Этот скромненький седан и в подметки не годится той машине, что я ей подарил. Отсюда вопрос: если она без моего ведома поменяла премиум-тачку на машину парой классов пониже, то куда дела разницу?

— Лара, — угрожающе проговариваю я. — Где машина?

Сестра тут же подходит ближе. Вижу, что мнется, будто придумывая оправдания:

— Я ее немного... эм... разбила.

— Разбила? Ты шутишь? — негодую я. — Полгода не прошло, как я ее купил!

— Это все, что тебя волнует? — вдруг взвивается сестра. — Деньги-деньги! Тачка! Чуть что, «я тебя лишу финансирования»! Это все, что тебе интересно?! А я?! Как же я? Я ведь могла пострадать, а ты даже не поинтересуешься ведь, в порядке ли я! Между прочим, это из-за тебя случилось! Ты же у нас царь! Плевать, чем я занята! «Немедленно приехать»! Вот я и... — Сестра осекается, а в глазах стоят слезы.

Черт. Мне действительно стыдно. Что я за человек такой, что даже не знал, что сестра в аварию попала.

— Ты в порядке? — хмурюсь, кладя свою ладонь сестре на плечо.

Должно быть, из меня действительно никудышный родственник. И не только родственник.

— В порядке, — будто отмахивается она, однако бросает взгляд на входную дверь.

— Что случилось-то? — Хочу проявить участливость, однако вижу, что Лара не настроена делиться. Будто скрывает что-то. И вина ясно читается на ее лице. — Ты же была трезвая?

— Вот ты опять! — взрывается сестра.

Почему-то я ожидаю, что после того, как я ее взбесил своими неуместными расспросами, она поспешит поскорее убраться. Однако напротив. Вновь бросив взгляд за мое плечо, Лара словно прирастает к земле.

— Так ты здесь? — говорит она, болезненно морщась.

— Лара? — слышу из-за плеча тихий голос Анюты. — Вчера не удалось пообщаться. Как отдохнула?

А я глаз от сестры не отвожу. Что-то в ее реакции на невеличку меня настораживает. Там и страх, хотя моя сестрица явно не из пугливых. И стыд, хотя и смутить эту бесшабашную девицу не так просто.

Вчера я был поглощен собственными эмоциями. Казалось, меня поймали с поличным за чем-то постыдным. Но сегодня... Похоже, я наконец разобрался с собой. И теперь будто стал свидетелем ошибки кого-то другого. Видимо, пришло время разобраться со своими домочадцами.

Из странных размышлений, которые неожиданно начали заводить меня к немыслимым подозрениям, меня выдернул трезвон с Аниного запястья.

Поворачиваюсь, сразу отмечая, что девочка успела привести себя в порядок, и подхожу ближе. Беру ее руку и, увидев на часах, кто звонит, принимаю вызов.

— Глеб Виталич, у нас проблемка небольшая с аукционом выходит, — звучит из динамика. — Боюсь, до завтра не решим. А гости уже оповещены.

— Я понял, — прерываю я своего помощника, пока он не вывалил всю информацию о предстоящем вечере. — Встретимся в клубе.

Сбрасываю звонок. Поворачиваюсь к сестре. Едва встретившись со мной взглядом, она отворачивается и семенит к машине.

Щурюсь, глядя ей вслед. Не стану останавливать. Пока. Сначала сам попробую разобраться. Я очень надеюсь, что мои страшные догадки не подтвердятся...

Проводив отъезжающую машину взглядом, беру Аню за руку и завожу в дом.

— Со мной поедешь?

— Если можно, — тихо говорит она.

— А почему должно быть нельзя?

— Боюсь, вам не по душе всюду за ручку меня водить, — говорит с улыбкой, но я слышу печаль в ее голосе.

Захожу вместе с Аней в свою спальню и, отпустив ее руку, начинаю переодеваться.

— А тебе? — спрашиваю зачем-то. — По душе?

Вижу, как она в растерянности складывает перед собой руки и начинает нервно теребить купленное вчера платьице. Смущается.

— Я ведь говорила. Когда вы меня держите за руку, я будто равновесие обретаю.

— Должно быть, это нормально для незрячих, — размышляю вслух, натягивая брюки. — Когда кто-то поддерживает...

— Не кто-то, — перебивает она. — Люди не одинаковы. Особенно это ощутимо, когда все, что остается на оценку, — это голос, запах и... ощущения. Врачи хватают, как мясники. Их задача — выполнить свою работу. И неважно, каким путем. Больно ли пациенту или некомфортно.

Пуговицы на рубашке почему-то совершенно отказываются лезть в петли, едва не доводя меня до бешенства.

— Черт бы побрал эти сраные пуговицы, — тихо ворчу себе под нос.

— А остальные люди обычно поддерживают как-то неуверенно, — продолжает Аня, а я все жду своей роли в этих примерах, продолжая бороться с пуговицами. — Будто боясь запачкаться. Или же заразиться.

Она пожимает плечами, пытаясь спрятать за этим бессмысленным действием свою обиду.

— Это Лара и Надя? — стараюсь говорить спокойно.

— А вы, — игнорируя вопрос, доходит наконец до сути Аня, и я забиваю на рубашку, замирая посреди комнаты, — так уверенно берете мою руку... Крепко и в то же время осторожно, чтобы наверняка, но и не больно. Оттого и все слова, что вы говорили поначалу... Они ведь меркнут на фоне того, как вы меня за руку держите.