Чужая невеста для Альфы (СИ) - Уайт Амелия

— Потому что двадцать один год назад одна сумасшедшая ведьма родилась и привязала Зверя к себе. А потом появилась в канун Нового года, и привязала уже меня.

Я не сразу понимаю, о чём говорит Берг. Мой… день рождения? Он помнит, хотя я сама забылась во всех событиях? Просто отмела этот факт, как наименее важный.

— Ты помнишь.

— Слишком много удивления, куколка. Конечно, я помню. Почему не должен?

— Не знаю… До этого момента ты никогда не говорил, что я действительно нужна тебе. Не просто потому, что Истинная… И я не знаю, день рождения не то, что важно с Истинными?

— Зверь таскается за тобой как побитый щенок. Я таскаюсь следом. И ты считаешь, что мне должно быть плевать на тебя?

— Ты не говорил, Берг, — повторяю, надавливая. — И может у оборотней всё просто, но мне нужны слова. Объяснения. Потому что у меня нет Зверя внутри, чтобы всё объяснил.

— Я немногословен, но постараюсь. Обещаю. Но ты помнишь, что я тебе ещё обещал, Тая?

— Эм, — вывожу узоры на его коже, растворяюсь в близости. — Нет?

— Что если ты попробуешь влезть куда-то, а не придёшь за помощью ко мне…

— То ты сделаешь так, чтобы я не могла встать с кровати.

— Именно.

Не сдерживаюсь и кричу, когда меня опрокидывают на простыни. Взгляд Берга горит алым, но там не угроза, а чистый огонь страсти и желания. Он плавно двигается во мне, касается пальцами лица.

— Свои обещания, куколка, я привык выполнять.

И я не спорю, совсем. Позволяю сделать то, что нужно Бергу и Зверю. Принимаю и их дикость, и грубую ласка, и то, как болят губы после долгих поцелуев.

Мне кажется, что я сейчас там, где всегда должна была быть. На своём месте, со своим мужчиной.

Мой суровый Альфа.

Мой Истинный.

А я его.

В конце концов, это всё, что имеет значение.

Эпилог. Берг

— Не беси меня, куколка!

— Я бешу только мудаков. Так что сам делай выводы!

В меня летит тарелка, и вижу, как сама Тая вздрагивает. Словно не ожидала этого. Смотрит на осколки пиалы, часто моргает. И быстро теряет свой запал, держась за столешницу.

— Я не хотела, — произносит на грани слышимости. — Это… Прости.

— Иди-ка ко мне, ведьмочка.

И она идёт. Переступает осколки, позволяет увести от кухни подальше. В новой квартире остро пахнет краской, только закончен ремонт. Думаю, как бы Куколку не начало снова штормить, но кажется, ей этот запах в кайф.

Крылья носа трепещут, втягивает воздух. И улыбается, чертовка. Её перепады настроения меня доведут до могилы быстрее, чем какой-то Альфа-чужак. Думал, что при знакомстве девушка выдала весь свой спектр эмоций. А оказалось, что она ещё жалела меня.

Потому что сейчас, под конец седьмого месяця беременности, у неё просто американские горки. И у меня ощущение, что ремни безопасности не предусмотрены.

Могу прикоснуться к округлившемуся животу и получить довольную улыбку. А в другой раз Тая расплачется, что она поправилась и больше мне не нравится.

— Хорошо, — начинаю примирительно, подталкивая девушку к кровати. — Но ты понимаешь, что розовые стены в спальне — это ужас? Для ребёнка сойдут, но это же наша с тобой комната будет.

— Тебе жалко? — её губы дрожат, вся напрягается. — Ты говорил, что для пары можно всё сделать. А розовые стены не готов?

И я прекрасно понимаю, что это даже не попытка сыграть на моих чувствах. Дёрнуть Зверя, который вообще от своей самки не отходит.

У Куколки реально едет крыша с беременностью. И мне ещё месяц это терпеть. И убеждать, что это совсем не связанно с тем, что она просто Истинная. Повторять, как она мне нужна, насколько дорога.

Усаживаюсь у изголовья, разводя ноги. Девушка усаживается между ними, облокачиваясь на мой торс спиной. Накрываю её ладони своими, прижимая к животу. Лучше бы вернуться в момент, когда она седлала мои бёдра и мы всё обсуждали.

Но пока — только так.

— Если действительно хочешь розовый, то будет тебе розовый, без вопросов.

— Честно? — оборачивается, светится вся. Будто я ей пообещал достать диадему какой-то принцессы, а не пару литров краски. — Обещаешь?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Да. Но больше перекрашивать мы не будем. Месяц назад ты хотела голубые. А до этого…

— Давай без напоминаний. Я прекрасно знаю, что доставляю тебе кучу проблем.

Наша песня хороша…

— Я хоть в полоску сделаю тебе стены. Ты же знаешь, как я тебя люблю, да? — веду носом по щеке, утыкаюсь в метку. Она затягивается, напоминая тонкую татуировку. А с другой стороны свежая, без следа магии. Просто мои метки. — Ты самая ценная ведьмочка в моей жизни. Куколка, я люблю тебя.

— Прости. Я знаю, что у меня психоз какой-то. Это просто…

— Медвежонок требует внимания, — получаю в подтверждение толчок в животе Таи. — И ты тоже требуешь. Это закономерно, я не буду любить тебя меньше из-за этих истерик. Куколка, ты знаешь, что ты делаешь?

— Глажу твою руку?

— Я в общем. Ты вьёшь гнездо, создаёшь уют. И нервничаешь, чтобы всё было хорошо. Моя Альфа-самка.

— Ну не знаю на счет «твоя». Та ещё твой Зверь претендует. А когда Татья вернётся с мишкой, то он же собирался меня отбить. Так ты говорил?

Шутливо рычу, прихватываю загривок. Девушка смеётся, вертится в моих руках. И обдаёт таким теплом, что сомнений нет — никакого мишку она не ждёт. Но всё же лучше Тае не слышать, как внутри беснуется Зверь. Он шуток не понимает, ему нужны чёткие доказательства, что девушка никуда не собирается уходить.

— С Татьей всё хорошо, правда?

— Да, она в порядке.

Будет, если не попадётся мне на глаза. Потому что на неё я чертовски зол за этот побег. Подхватила чужого медвежонка и дала дёру. Нет, чтобы прийти ко мне, как к Альфе. Поговорить нормально, обсудить все детали. Вместо этого поступила безраздумно, как привыкла, когда была дочерью Альфы.

И я не понимаю, как девчонке, которой едва стукнуло восемнадцать, пришло решение воспитывать чужого ребёнка. Да я бы понял, если бы это ведьмочка какая-то была. Но не Медведь же.

Сейчас вроде нашла одну из стай, где готовы её принять. Но это ведь не надолго. Альфа должен впустить в стаю, а какой-то Зверь подтвердить, что ребёнок отныне считается его наследником. Ну хочется ей за незнакомого оборотня выходить замуж — пожалуйста.

Я уже был готов принять мишку к себе. Скрипя зубами, в очередной раз сдерживая Зверя, но ладно. Против просьб Таи ни я, ни Зверь не могли пойти. Но Татья упёрлась, что это её мишка.

Дурная.

— Берг, а я ведь не самая худшая пара, да?

— Боги, когда я это сказал?

— В первые дни, когда нашел меня.

— Ну, а ты меня монстром называла. Ты самая лучшая пара, куколка. И если бы можно было выбирать пару — я бы убрал с дороги всех лишних оборотней. И мы бы оказались здесь. Снова.

С эмоциональным дисбалансом Тая начинает ещё припоминать мне все грехи. Каждое криво сказанное слово сто лет назад. И при этом же знает, что я люблю её.

Мы оба, я и Зверь, не готовы её отпускать. Не только из-за наследника, не только потому, что подохнем. Просто Тая удивительно умеет колдовать. Привязала к себе.

И постоянно нашу связь дёргает.

— Берг, — шепчет, когда мы уже засыпаем. — Берг.

— Ммм? — зарываюсь в её волосы сильнее, нахожу губами затылок. — Что такое?

— А у нас есть клубника?

— Нет, — потому что все ягоды вечерами Тая уничтожала под ноль. — Лежи, я схожу, куплю.

— Нет, не ходи. Я… Не сильно хочу.

— А вздыхаешь сильно. Всё нормально.

Ночные вылазки стали привычкой. Иногда Куколка ходит со мной, не желая оставаться в одиночестве. Иногда, как сегодня, проваливается обратно в сон до того, как успеваю переодеться.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Оставлять её в одиночестве не страшно. Дом, где мы купили квартиру, полностью напичкан магией и охранными заклинаниями. Здесь не живут обычные люди, только связанные с миром сверхъестественного.

Поэтому моей Истинной ничего не угрожает.

Кроме меня самого.