Босоногая баронесса - Джоан Смит

– Бьюсь о заклад, это последняя роль великой миссис Джордан. Я не пропустил бы сегодняшнее представление, даже если б за него пришлось выложить бешеные деньги. Миссис Джордан, конечно, не по возрасту исполнять леди Тизл, но у этой певицы есть огромный драматический дар, ее власть над публикой безгранична. Она заставила всех поверить, что молода! Должно быть, она колдунья.

– А! Так это была миссис Джордан? – растерянно спросила Оливия.

Так вот что она упустила! С детства она слышала об этой живой легенде, а сейчас, когда ее увидела и услышала, она не могла даже вспомнить, какую оперу слушала и кого исполняла в ней великая миссис Джордан.

– Она ужасно полна, – раздраженно сказала Оливия.

– Да, но глядя на нее, забываешь о ее полноте: у нее прекрасная пластика движений, к тому же полноту скрадывает высокий рост, – Медоуз мягко улыбнулся и повернулся, чтобы подать шали другим дамам.

Они покинули ложу и целую вечность стояли у театра и ждали, когда их карета пробьется к ним через скопище других экипажей, а когда карета пробилась, надо было завезти Хетти на Чарльз-Стрит, и возникла еще одна задержка на пути баронессы в Пантеон.

Миссис Харвуд решила вместе с Хетти остаться на Чарльз-Стрит, так как не о чем было беспокоиться: мистер Медоуз сопровождал Ливви и Лауру на прием к Пекфорду. После долгих наставлений и прощаний у особняка лорда Монтфорда, задержавших их карету еще более, молодые леди в сопровождении мистера Медоуза отправились, наконец, на прием.

Лауре вечер приносил удовольствие, насколько это было возможно для девушки с разбитым сердцем. В отличие от своей кузины, Лаура вовремя оценила счастье увидеть последнюю роль миссис Джордан, но сердцем, как и Оливия, она была далека от событий на сцене. Как только она удостоверилась, что лорда Хайятта в театре нет, ее мысли заметались по Лондону в поисках, где бы он мог находиться.

Теперь она всегда первым делом осматривала залы, отыскивая лорда Хайятта, и где бы он ни находился, Лаура неизменно направлялась в самое дальнее от него место.

Она не изменила своей новой привычке и на приеме у Пекфорда и бегло осмотрела зал, но не обнаружила светловолосой головы Хайятта. Не отдавая себе в том отчета, Лаура бессознательно составляла и просматривала список развлечений, предлагаемых на вечер Сезоном, и старалась определить, куда мог отправиться Хайятт. Она полагала, что он приедет в Ковент-Гарден посмотреть на последнюю роль миссис Джордан, когда же его там не оказалось, Лаура задумалась, где он. На балу у леди Монталью? Оливия отвергла приглашение на этот бал для избранных, но Хайятт, решила Лаура, мог бы сначала заявиться к леди Монталью, чтобы затем отправиться на менее высокий, но более оживленный прием у Пекфорда. Он мог появиться с минуты на минуту.

Лауре предстояло подыскать себе партнера, так как мистер Медоуз, конечно, пригласит вначале баронессу. Однако, лорд Тальман, все еще питавший надежду заполучить состояние баронессы для одного из своих братьев, пригласил Оливию, и баронесса согласилась, так как от Тальмана сбежать было легче, чем от Медоуза. Все внимание Оливия сосредоточила на дверях. Джон еще на прием не прибыл. Расстроенный Медоуз пригласил Лауру.

В середине танца, как обычно, с шумом, заявились Ярроу и его приятели. Лаура встревожилась, увидев их, но Оливия не упоминала о Ярроу после скандала в Кастлфильде, и, не подозревая о недельном отсутствии Ярроу в Лондоне, Лаура предполагала, что он был в городе, но не надоедал баронессе. Почему? Лаура считала, Ярроу завел новую даму сердца.

Мистер Медоуз оказался более чем скучным партнером. Он не отрывал глаз от Оливии, пытаясь угадать, не появились ли у баронессы чувства к Тальману. Она так нетерпеливо дала согласие на танец с ним!

Во время этого же танца в дверях появился Хайятт в окружении джентльменов. Его приход, как и приход Ярроу, не составляло труда заметить, но по другой причине: при каждом его появлении по залу проносился ропот возгласов, поворачивались головы, вытягивались шеи, чтобы хоть мельком взглянуть на него.

– Вон и Хайятт, – мрачно произнес Медоуз. – Баронесса наверняка отдаст ему следующий танец!

– Сомневаюсь, что Хайятт станет приглашать Оливию, – сказала Лаура, добавив про себя: "Или мисс Харвуд".

Сразу же после танца один из джентльменов пригласил Лауру на следующий, и она с радостью согласилась. Ей не хотелось, чтобы Хайятт видел ее без партнера стоящей у стены. Она совсем забыла в этот момент об Оливии. Когда tix сопровождал Медоуз, он брал на себя ответственность за благополучие их подопечной, и Лаура могла отдохнуть от тягостной заботы.

При виде Хайятта у Оливии сузились глаза, и она приняла окончательное решение. Джон уже пару минут стоял в стороне и различными рожицами и движениями головы намекал, что ему не терпится уйти. Надо было срочно избавиться от Лауры и мистера Медоуза! Но как их провести? Она им скажет, что танцует с Хайяттом!

Как только музыка кончилась, Оливия обратилась к лорду Тальману:

– Я заметила, как входил в зал лорд Хайятт, мне надо поговорить с ним о моем портрете. Спасибо вам за чудесный танец, лорд Тальман!

Он церемонно поклонился.

– Танец был удовольствием для меня, баронесса. Я с нетерпением ожидаю встречи с вами на вашем балу. Вы не забудете пригласить Родни и Руфуса? Как мило с вашей стороны!

– Да-да, – ответила Оливия и пошла навстречу Хайятту.

– Лорд Хайятт, позвольте поговорить с вами, – она взяла его за локоть и повела в самый конец зала за колонны.

Медоуз видел, как они уходили. Он не сомневался, следующий партнер баронессы – Хайятт. Лаура же в растерянности наблюдала за ними, но также не подозревала об истинных замыслах баронессы. Она надеялась, что Оливии не взбрела в голову шальная мысль примирить ее с Хайяттом. Она обвиняла Лауру в том, что кузина упустила одну из лучших партий резона. Неужели эта несносная девчонка посмеет вмешиваться в ее отношения с Хайяттом?

Когда вновь раздалась музыка, Медоуз уже стоял в паре с одной из дам, Лаура со своим партнером. Музыканты играли разухабистый контрданс. Громкая музыка не давала Лауре сосредоточиться, она еле успевала следить за быстрой сменой движений танца.

Оливия убедилась, что оба ее надзирателя заняты и, желая поскорее избавиться и от лорда Хайятта, торопливо произнесла:

– Так когда вы доставите мой портрет на Чарльз-Стрит? Он ведь уже высох?

– Да, портрет уже можно перевозить, – подтвердил Хайятт. – Я могу прислать его вам завтра, если угодно.

– О, да! Я умираю от желания поскорей показать его тетушке. Так вы доставите его завтра?

– Я непременно отошлю его, – повторил Хайятт. Оливия не стала уточнять, каким образом и в котором часу будет доставлен портрет.