Опасный обольститель - Кэрол Мортимер

— Если вам удастся избавить меня от нападок Уильяма, чем я смогу отблагодарить вас?

— Неужели вы думаете, что настоящий мужчина способен требовать от женщины вознаграждение за помощь? Я снова и снова убеждаюсь, что вы обо мне невысокого мнения, — с горечью и возмущением отметил он.

Глаза ее расширились от удивления.

— Но я не имела в виду… — начала Женевьева и вдруг увидела, что лицо Бенедикта внезапно изменилось и он вот-вот рассмеется. Это ее немного обидело, она не понимала причин его внезапной веселости.

— Почему вы смеетесь, Бенедикт? Лично я не вижу ничего смешного в создавшейся ситуации! — возмутилась она, когда Бенедикт все же не выдержал и рассмеялся.

Он тоже не видел в сложившейся ситуации ничего смешного. Его смех был результатом нервного напряжения после рассказа Женевьевы и жалости к ней. Он сразу почувствовал вину за это и собственную слабость. Нельзя позволить гневу помешать расправе над Уильямом. Он обязан наказать негодяя за все, что пришлось пережить Женевьеве. И чем скорее, тем лучше.

Бенедикт поднес ее руку к губам и поцеловал.

— Я восхищаюсь мужеством моего храброго воина, — пояснил он.

Во взгляде Женевьевы читался немой вопрос.

— Я не понимаю, что вы имеете в виду?

— Если бы все солдаты в полку, где мне пришлось служить, были такими же храбрыми и мужественными, как вы, Женевьева, мы бы выиграли войну с корсиканцами на несколько лет раньше, — с искренним чувством пояснил Бенедикт. — И это не комплимент, поверьте, это действительно так.

Краска смущения залила ее бледные щеки.

— Если человек выжил в битве, это еще не говорит о его храбрости.

Бенедикт нежно погладил ее по щеке:

— Дело не только в том, что вы выжили. Хотя и это само по себе показывает невероятную силу духа. Но вы не просто уцелели, но и сумели не озлобиться на весь мир. У вас нет желания отомстить людям, которые мучили вас столько лет. Я считаю, вы проявили самый настоящий героизм, — с искренним чувством проговорил Бенедикт. Несмотря ни на что, он не мог до конца поверить в невероятную силу духа этой хрупкой на вид женщины.

Женевьева сразу же поняла, что имел в виду Бенедикт. Он тоже пережил страшную трагедию, но, в отличие от нее, озлобился и поклялся во что бы то ни стало найти убийцу, даже если на это уйдет вся жизнь.

— Если бы я затаила злобу на Джошуа и Уильяма или желала им отомстить, это пагубно сказалось бы на мне, а не на них. Такие чувства разрушают душу того, в чьей голове бродят подобные мысли, — мягко проговорила она. — Не стоит желать никому зла.

— Тем не менее большинство людей озлобляются после пережитой трагедии, — тяжело вздохнул Бенедикт. — Я, например, не успокоюсь, пока не найду убийцу своих родителей. Для меня мысль о том, что преступник до сих пор не наказан, просто невыносима.

Женевьева нахмурилась. Ей вдруг стало очень его жаль.

— Я не хочу вмешиваться в ваши дела, но… Ваш крестный помогает расследовать обстоятельства их гибели, не так ли?

— Да, вы совершенно правы, — согласился Бенедикт. — И поверьте, он проделал огромную работу.

— А он опросил слуг, работавших в доме ваших родителей?

— Думаю, да. Более того, я в этом совершенно уверен, — кивнул он. Мрачное выражение не сходило с его лица. — Насколько помню, Эрику Каргилу не удалось опросить только двух слуг. Я узнал это несколько месяцев спустя, когда стал проводить собственное расследование. Первые месяцы после гибели родителей я был не в состоянии этим заниматься.

— Почему ему не удалось опросить тех двоих? Это странно, вы не находите?

— Он не смог их найти, они взяли расчет и перешли к другим хозяевам, — пожав плечами, объяснил Бенедикт. — И я их прекрасно понимаю. Мало кто захочет оставаться в доме, где произошло двойное убийство.

— А вы уверены, что они действительно стали служить у других господ?

— Женевьева, на что вы намекаете?

— Просто я знаю, что слугам порой известно гораздо больше, чем думают их господа, — поморщилась она. Судя по всему, вспомнила о чем-то очень неприятном. — Например, когда меня запирали в спальне, повар передавал мне через служанку еду и воду.

— Когда вас запирали в спальне? Что вы имеете в виду?

— Пожалуйста, давайте оставим этот разговор, мы уже достаточно говорили о моем прошлом. Мне неприятна эта тема.

— Хотите вы этого или нет, я все равно узнаю, кто запирал вас в спальне! — вскричал Бенедикт, на шее у него нервно забилась жилка. — Хотя я и так уже догадался, кто это делал. Можете не отвечать. Я все понял по выражению вашего лица.

В его взгляде мелькнула скрытая угроза. Он представил, что сделает с Уильямом Форстером, как только встретит его. А произойдет это, скорее всего, очень скоро.

Глава 13

— Извините, что прерываю ход ваших мыслей, но вы делаете мне больно, — вывел Бенедикта из раздумий голос Женевьевы.

Он вернулся к реальности и взглянул на нее. Погрузившись в свои мысли, чуть было не сломал ее хрупкие изящные пальчики. О боже! В ужасе глядя на Женевьеву, он принялся осматривать ее поврежденную руку.

— Господи, какой я болван! — простонал он. — Ваша рука, я совсем о ней забыл. Простите меня.

— Не волнуйтесь, с рукой все в порядке. Успокойтесь. Но давайте лучше вернемся к нашему разговору.

— К какому? Что вы имеете в виду? — Бенедикт непонимающе посмотрел на нее. Он еще не до конца пришел в себя.

— Я советовала бы вам разыскать тех двух слуг, которых не удалось допросить.

— Вы считаете, они могли что-то видеть? — нахмурившись, спросил он.

— Я думаю, они могут помочь в вашем расследовании. Разыщите и допросите их. Возможно, они вспомнят что-нибудь, что поможет напасть на след убийцы.

Бенедикт с нежностью посмотрел на нее. Его тронуло искреннее участие. Она просто удивительная женщина!

— Почему вы так смутились, Женевьева? — ласково спросил он, увидев, что краска стыда залила ее бледные щеки. — Уверяю вас, я благодарен за любую деталь, которая может помочь расследованию.

— Вам не за что меня благодарить, — со вздохом возразила Женевьева. — Кто знает, возможно, я ошиблась и эти двое ничего не знают.

— Или они действительно что-то знают. И если это так, я буду вам очень благодарен за дельный совет. Я тронут вашей заботой.

— Как я могла не проявить заботу по отношению к вам?! — искренне воскликнула Женевьева. Смущение ее росло с каждой минутой. — Я представляю, что вы чувствуете все эти десять лет. Ведь ваших родителей жестоко убили, а вы даже не знаете, кто это сделал. Тут есть от чего прийти в отчаяние.