Разведчицы и шпионки - 2 - Игорь Анатольевич Дамаскин

к большинству жизненно важных секретов американского посольства: книги, содержащие «непробиваемый» код, которым пользовался только посол для переписки с президентом и госсекретарем.

Уинстон Черчилль вспоминал в своих мемуарах, как президент Рузвельт советовал ему для сугубо секретной личной переписки предпочесть всем другим способам использование возможностей американского посольства. Президент полагал, что это позволит лучше, чем любой иной метод, избежать перехвата переписки немцами.

Черчилль писал: «Я посылал свои телеграммы в американское посольство, которое находилось в прямой связи с Белым домом, посредством специальной кодировочной машины. Была достигнута великолепная скорость в радиообмене, и все вопросы решались в течение считанных часов. Некоторые послания я готовил вечером, ночью или даже в два часа пополуночи. Они попадали к президенту до того, как он ложился спать, и очень часто его ответ приходил ко мне, когда я на следующее утро только вставал с постели. В общей сложности я направил ему 950 посланий и получил около 800 ответных…»

Одной из привычек Уинстона Черчилля была работа по ночам. Иногда посыльные, сопровождаемые вооруженными офицерами подразделений специального назначения, доставляли его послания на Гроссвенор-сквер, где находилось американское посольство, в предрассветные часы. Кент вызвался лично отправлять все послания Черчилля президенту и ожидал ответа, даже если для этого нужно было не спать целую ночь. Молодой человек работал на износ. Кеннеди обратил на это внимание и, выразив обеспокоенность его здоровьем, посоветовал беречь себя. Но тот не слушал посла.

— Это очень важная работа, которую вы доверили мне. сэр, — заявил он. — Я должен сделать все, что могу.

Никто так и не установил, где и когда встретились Кент и Анна Волкова. Возможно, он «положил на нее глаз» на празднестве в англо-германском клубе «Линг». Одним из его основателей был лорд Редес-дейл, тесть небезызвестного сэра Освальда Мосли, главы профашистского движения Англии. Вполне вероятно, что Анна, высокая, стройная, привлекательная женщина, имевшая репутацию отличной собеседницы, сама организовала эту встречу.

Анна родилась в 1902 году в Санкт-Петербурге, где ее семья занимала видное положение при дворе. Один из ее дядей был воспитателем царя Николая II, другой генералом, командовавшим полком лейб-гвардии. Отец, военный моряк, дослужился до чина контр-адмирала и после нескольких лет службы на флоте стал военно-морским атташе в ряде европейских стран.

Его дети, Анна и Александр, выросли в дипломатической среде, свободно чувствовали себя в космополитическом обществе Парижа, Берлина, Рима, Копенгагена, и получали образование наряду с детьми других аристократов и дипломатов.

Во время Первой мировой войны, будучи военно-морским атташе в Лондоне, адмирал Волков был удостоен королем Георгом V звания кавалера ордена Бани. Когда революция 1917 года свергла царя, Волковы находились за границей. Их дом в Петрограде и имение на юге России были разграблены, все богатства конфискованы.

Адмирал Волков и его семья нашли убежище в Англии, но вскоре оказались в стесненных обстоятельствах. Драгоценности мадам Волковой пришлось продать. Она и ее муж вынуждены были искать любую работу, чтобы им и детям не умереть с голоду. На небольшие деньги, которые удалось спасти, и с помощью займа у более удачливых русских эмигрантов Волковы открыли маленькое кафе в Кенсингтоне.

«Русская чайная» на Харрингтон-роуд вскоре стала излюбленным местом «белых» русских, обитавших в Лондоне. Бизнес был скромным, но постоянным. Мадам Волкова, в прошлом державшая в услужении трех горничных, французского повара и нескольких слуг, теперь стояла весь день в маленькой кухоньке, заваривая чай и приготавливая закуски в русском стиле.

Анне было всего пятнадцать лет, когда родители потеряли все былое состояние и стали владельцами лишь маленького кафе. Но, несмотря на нехватку денег и трудности жизни, адмирал Волков и его жена делали все, чтобы воспитать детей в семейных традициях. Девочка была способной к языкам, говорила на английском, французском и немецком так же бегло, как и по-русски. Конечно, сыграл роль и тот факт, что детство она провела, путешествуя по Европе. Обучалась музыке, была способной художницей, и ее акварели не раз выставлялись на любительских вернисажах. Ее поведение соответствовало тому, как должна вести себя девушка из аристократической семьи. Хорошо начитанная, знающая толк в искусстве, она была желанной гостьей в домах представителей правящего класса Англии. Тот факт, что отец всего лишь скромный владелец маленького кафе, в настоящее время нисколько не мешает дочери быть принятой в приличном британском обществе, но тогда, в 1920-е годы, все было по-другому, и ее могли не допустить в него. И лишь то, что многие знали прошлое ее отца — адмирала, спасало положение. Ее принимали как равную.

Вполне очевидным было то, что когда белые эмигранты собирались в «Русской чайной». все вопросы вращались вокруг положения в России. Эти лишенные корней люди, ставшие продавцами, официантами, ночными сторожами и рабочими, не могли смириться с реальностью того, что в России произошел переворот. оказавший влияние на историю человечества. Они воспринимали его лишь как досадное недоразумение, вызвавшее временный дискомфорт в их жизни.

Многие из них обвиняли евреев в том. что те совершили революцию и лишили их благосостояния. Причиной своего бедственного положения в изгнании они тоже считали евреев.

Разговоры о роли Троцкого и др утих евреев в революции, а следовательно, и нищете, в которой оказались посетители «Русской чайной», никогда не прекращались там. Анна Волкова выросла в этой атмосфере. Во время суда над ней она признала, что все ее действия были продиктованы глубоким убеждением в том. что Англия стала инструментом в рутах «сионских мудрецов». По ее мнению, они развязали «еврейскую войну» для того, чтобы захватить господство над ми-ром. Единственным способом помешать еврейскому заговору против арийских народов была, как она считала, поддержка Гитлера и нацистской Германии.

За несколько лет до войны Анна открыла маленький магазин одежды, имевший небольшую, но солидную клиентуру. В 1935 году она обратилась за разрешением на натурализацию и стала английской подданной. Но ее интересы концентрировались не на бизнесе.

Она познакомилась со многими англичанами, разделяющими ее взгляды на евреев и коммунистов, в большинстве своем членами Британского союза фашистов, лидерами «Правого клуба». Все они поддерживали идеи Гитлера. Она была частым гостем в Вестборн Террас, штаб-квартире «Немецкого культурбунда в Англии», который впоследствии был разоблачен как центр нацистского шпионажа, и принимала активное участие в его работе.

В апреле 1939 года Анне сделали операцию, и она на период выздоровления отправилась на курорт в Судеты, захваченные Гитлером после Мюнхенского сговора 1938 года. Там и в Германии она встретилась со многими нацистскими лидерами. По возвращении в Англию представила членам клуба многословный меморандум, оправдывающий деяния нацистского режима.

Естественно, что ее деятельность, особенно с началом