Отец подруги. Запретные желания - Лана Пиратова

class="p1">Ой, хватит думать! Лика же не прогнала меня! Улыбнулась. Да и Ник говорит, что все хорошо.

— Блин! Тюремщики какие-то! — раздается голос Лики и я оборачиваюсь.

Она заходит и недовольно захлопывает дверь.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Не отпускают! Говорят, еще три дня здесь сидеть!

— Ну, Лик, это же немного. Три дня всего!

— Да не хочу я и час тут находиться! Тут как в тюрьме! Еда вся правильная! А я уже по чипсам соскучилась! Телефон у меня отобрали, чтобы сон не перебивала интернетом! А из развлечений только телевизор в холле!

Улыбаюсь ее возмущению.

— Что ты смеешься? — хмурится она. — По телевизору этому только это дурацкое шоу про экстрасенсов смотрят! Нифига не переключишь! Как они это смотрят?! Как я вообще это смотрела? Целых тридцать минут?! — размахивает руками Лика.

И, глядя на нее, я вспоминаю свою подругу и уже просто смеюсь над ее «горем».

— Хватит смеяться! — строго смотрит на меня. — Ты подруга мне вообще? Или нет?

— Подруга! — киваю с готовностью. — Лик, ну, ты же понимаешь, что это все для твоего блага… Немного потерпеть осталось и…

— Да я здорова! Они сами это говорят! Я здорова, ну?! Просто у них договор с папой…

И при упоминании отца она на секунду замолкает и косится на меня.

Я моргаю, не зная, к чему это приведет. Все так хорошо начиналось…

— И они деньги не хотят потерять! — заканчивает свою фразу Лика. — А так я им не нужна тут! Я сама разговор их подслушала!

— Но что же делать? — развожу руками. — Всего три дня… Лик, я…

— Ты поможешь мне! — тычет в меня пальцем.

— Я? — что-то я уже волноваться начинаю.

Вспоминаю, что творила Лика, что говорил про нее ее же отец…

— Ну, а кто? Ты подруга мне или нет?

— Подруга, — киваю уже не так уверенно.

— Ну и все. Поможешь мне сбежать отсюда.

— Лик, ты что?! — испуганно мотаю головой. — Папа будет ругаться!

— Ну, а ты на что? — хитро улыбается она. — Успокоишь его. Если ты будешь в этом участвовать, он не будет так ругаться. Он тебя любит.

Чувствую, как щеки вспыхивают.

— Любит, любит, — кивает она. — Я сама это слышала и знаю папу. Он не обманывает и точно любит.

Чуть улыбаюсь. Приятно, конечно.

— Поэтому тебе точно ничего не будет! Ну и мне за компанию! Ну, не могу я тут больше! Не хочу! — горячо восклицает она. — Помоги мне!

— Но куда ты сбежишь, Лика? — я все еще надеюсь призвать ее к разуму. — Дома папа точно тебя назад отправит в клинику! Еще и нам обеим влетит! Нет, я не могу так! — мотаю головой. — Ник… Николай… Николай Евгеньевич точно будет зол!

— Николай Евгеньевич? — Лика улыбается и дергает бровями. — Ты его так зовешь?

— Лика! — строго смотрю на нее.

— Все! Мне больше не к кому обратиться, Влада! От тебя ничего и не требуется! А, если папа спросит, то я скажу, что все сама сделала! Спрячусь в квартире. И потом, если я сбегу, то не будет же папа меня возвращать сюда! Не будет! Смирится! Ну? Поможешь?

— А как ты собралась это сделать? Тебя же не выпустят!

— Иди сюда, — манит меня пальцем к окну.

Подхожу.

— Смотри, первый этаж. Решеток нет. Просто подхватишь меня под окном.

— Блин, Лика, высокий первый-то! Как бы ты ни сломала себе чего!

— Не боись! Я умею прыгать! К тому же ты там внизу подхватишь меня!

В общем, я не знаю, что происходит в моей голове, но я соглашаюсь на эту авантюру! Ужас!

Понимаю, что поступаю неправильно, когда уже оказываюсь на улице под окном палаты Лики. Она как раз уже открыла форточку и пытается вылезти через нее.

— Лика, может, все-таки, не надо? — говорю ей, оглядываясь по сторонам. — Может…

И не договариваю, потому что она уже перекинула ногу через подоконник, но, видимо, поскальзывается и кубарем падает на меня.

Мы обе оказываемся на газоне.

— Ты как? — спрашивает меня Лика, вставая.

— Нормально, — отвечаю быстро и оглядываюсь по сторонам опять.

Какое-то нехорошее предчувствие!

— Пошли быстрее! Я знаю, где тут в воротах калитка за зданием! Я на прогулке все узнала! — она хватает меня за руку и тащит за собой.

И я послушно бегу за ней, моля об одном — чтобы это все быстрее закончилось!

Мы подбегаем к какой-то узкой двери. А вдруг она закрыта!

Но Лика ловко тянется и достает сверху ключ.

— Откуда ты знаешь про ключ? — шепчу я.

— Подсмотрела! — она уже открывает дверцу и тащит меня за собой. — Фух! — улыбается Лика. — Свобода!

— А теперь-то что?

— Поехали домой! Ну, в смысле, в квартиру!

— А у меня ключа нет от нее.

— Я консьержа попрошу открыть! — подмигивает мне. — Поехали! У тебя деньги есть? Сейчас тачку поймаем и… ой!

Перевожу взгляд туда, куда смотрит Лика, и нервно сглатываю, замечая, как к нам приближается машина ее отца.

Глава 58. Ник

— Пап, ну, не молчи, — милым покорным голоском просит Лика, когда я везу этих двух негодниц домой.

Бросаю взгляд в зеркало заднего вида.

Сидят там, сзади. Тише травы. Но Лика смелее, конечно. Пытается меня разжалобить. Улыбается своей самой невинной улыбкой. Нет, дочка, я все это уже знаю. Проходили.

Перевожу взгляд на Владу. Она, похоже, в отличие от Лики стыдится их поступка. Хорошая девочка. Но наказание свое получит. И от этой мысли приятное тепло растекается по телу.

С трудом, но, все-таки, сдерживаю улыбку. Я должен быть строг.

— Пап, ну, ты, когда молчишь, еще страшнее, — смеется Лика. — Я же говорила тебе, что сбегу! За что ты со мной так?

Не отвечаю. Я не собираюсь опять вестись на ее уловки. Поэтому молчу.

Я привожу Лику к дому, где расположена теперь уже ее квартира.

— Ну, пап, — продолжает канючить она, когда я выхожу и помогаю выйти и ей.

— Все, Лика, не доводи. Я сейчас очень зол, — говорю строго. — Мы с тобой завтра поговорим.

— Хорошо! — соглашается радостно.

Еще бы! Думает, я остыну! Но я уже решил всерьез заняться ее перевоспитанием и поэтому наказание неминуемо. Надо все еще раз обдумать и поставить Лику перед фактом.

— Пап, я так люблю тебя! — и она бросается мне на шею и обнимает. Целует в щеку. — Ты у меня самый классный папа!

— Ну, хватит, Лика. Сказал же, потом разговор будет.

Хихикает.

— Пап, Владу не обижай! — шепчет мне на ухо. — Она бы сама никогда! Это я ее уговорила!

— Получается, ты ее подставила, дочь? — смотрю в озорные глаза.

— Нет, конечно!