Ферзи - Татьяна Чернявская

Вынырнув у самого берега, мужчина быстро удостоверился, что все купальщицы заняты своими делами и вышел из воды, направляясь к сложенной у кустов одежде. Неожиданно за спиной раздался всплеск, и на него налетело с четверть кади горячего женского тела, щедро прижимаясь обнажёнными прелестями к спине.

— Ну, что же ты так долго, Сива? — с томным хрипом выдохнула ему в лопатки незнакомка. — Я уж вся заждалася…

Неизвестно, как должен был себя ощущать приснопамятный Сивалий, но называемый Медведем мужчина, просто замер столбом. Если бы он удосужил себя рассматриванием мужского населения, то, возможно, отметил бы претендента на роль двойника и мог бы сообразить, как действовать, но теперь он просто молчал. Избавляться от неожиданной преграды, ровно как и спасаться бегством ему было невыгодно, поскольку в любом случае охранники насторожатся и пошарить по сумкам «туристок» ночью не удастся. Можно было бы раскрыть резерв и слегка подчистить дурёхе память, но на подобные фортели требовалось хотя бы минут пять, а их могло просто не оказаться. Тем временем обхватившие его руки начали спускаться. Неизвестно, что нашла или не нашла любвеобильная нимфа, только на уровне пояса шаловливые ручки замерли.

— Сива? — томление в голосе сменилось немного боязливым, немного смущённым удивлением.

В этот момент чародей понял, что придумать достойный выход из ситуации катастрофически не успевает. Пронзительный, тонкий, практически на уровне ультразвука визг ударил по барабанным перепонкам, на миг оглушая и дезориентируя. Чародей резко крутанулся в ослабевшем кольце рук и легко, чтобы не покалечить женщину, оттолкнул голосящую любительницу обниматься, чтобы тут же нырнуть. Он даже успел проскользить под водой пару метров, как кто-то требовательно дёрнул его обратно, вцепившись в лодыжку обеими руками. Не ожидая рывка, мужчина не успел сгруппироваться и, приложившись головой о корягу, на миг потерял сознание. Очнувшись, он едва успел всплыть, хоть этому активно мешал дёргающий за ногу. Рванувшись к поверхности и вздохнув такого долгожданного воздуха, он заметил, что картина действий изменилась. Теперь к визгливо голосившей барышне, что так и продолжала сидеть на мелководье, добавились новые фурии, визжащие уже скорее за компанию. Наиболее бойкая из них по-мужски крепко сжимала его ногу, грозя от усердия переломать суставы. Когда же чародей попытался откашляться от воды и невольно откинул с лица мокрые волосы, визг поднялся такой, что вот-вот должна была всплыть мелкая рыбёшка. Свободной пяткой мужчина нанёс точный болевой удар по предплечью пленительницы, заставив нужные мышцы непроизвольно сократиться, а пальцы разжаться, выпуская добычу. Мощная наследница древних воителей коротко вскрикнула, отшатнулась, но тут же заорала, перекрикивая даже голошение первой охотницы до мужского тела.

— Держите его, бабоньки! — голос командирши оказался низким и зычным, как гренадерская труба. — Он нам всю Каську обесчестил!

Что после этого началось…

По своей наивности чародей раньше полагал, что было сложно выбраться из окружения, когда во время деловой поездки дипломатическую ступу над болотом Палящего континента подбила группка повстанцев-любителей и послу с тремя выжившими работниками канцелярии пришлось бегать от аборигенов по незнакомым джунглям. Теперь мужчина осознал, что бывают ситуации и похуже. При первой же попытке поднырнуть и скрыться низами на так предусмотрительно выбранном другом берегу, его рёбра встретились с не такой уж и хрупкой женской ножкой. В тот же момент чьи-то руки вцепились в укоротившуюся шевелюру толи в попытке утопить наглеца, толи в желании вытянуть на берег. Не успел мужчина как следует порадоваться потере длинных волос, как его снова потянули на этот раз другие руки и в другую сторону. Голова бессильно мотнулась, но на этот раз ему хватило самообладания, чтобы сгруппироваться. Словно оголодавшие демоны, женщины набросились на слегка дезориентированного чародея. Хватаясь, щипая, царапая и не прекращая верещать, резиденты подмирного пекла живьём тянули душу своей случайной жертвы. Одни выплёскивали излишки желчи, стараясь побольнее задеть временно неспособного дать сдачи мужчину. Другие в порыве добросердечных чувств старались оградить несчастного и не дать ему окончательно захлебнуться, но лишь больше дёргали и лишали равновесия, притапливая в поднятом иле. Третьи же просто пользовались моментом, бесстыдно и безнаказанно лапая доступное тело.

В круговерти рук, голосов и тел, мутной воды уже терялись не только стороны света, но даже ощущение пространства. В бесполезных попытках вырваться из окружения чародей всё больше утрачивал над собой контроль и уже был близок к тому, чтобы высвободить резерв, расшвыряв по округе назойливых баб, а особо ушлым пообрывав лишние конечности. Мужчина ещё раз дёрнулся, стараясь высвободить травмированную руку, в которую впивались чьи-то остро заточенные когти, чтобы обойтись малой кровью, как ощутил ЭТО. Скорее даже не ощутил, как требовалось от настоящих чародеев, а услышал. Странный, совершенно невообразимый посвист, что словно заглушил весь бабий гул, прорвал пространство, и в просвете голых тел чародей округлившимися от шока глазами выдел как в него несётся светляк. Быстро, почти молниеносно вырвав из захвата руку, мужчина создал щит, но оказавшаяся вовсе не боевой тварь спокойно пролетела сквозь преграду, даже не сбавив скорость. Чародей стянул резерв под щиты и зажмурился.

Удар был мощным. Вскипевшая в местах соприкосновения с чарами вода подняла столб брызг, что от резкого преобразования моментально испарялись или острыми тонкими льдинками разлетались в разные стороны. Вопящие от боли и ужаса женщины, позабыв обо всём на свете, выпустили свою добычу. Чародей, воспользовавшись их замешательством, моментально ушёл под воду и яростно поплыл к своему убежищу, придавая скорости за счёт не успевших раствориться в воде чар.

Позже, когда он сидел на корне, зябко кутаясь в собственный плащ, чтобы не натягивать одежду на мокрое тело, и едва прокручивая на посиневшем и изрядно распухшем пальце родовое кольцо, отстранённо заметил, что случившееся смело можно назвать самым нелепым срывом операции на его счету. На противоположном берегу две столь разыскиваемые им «туристки» одетые и собранные распекали батальон местных кокеток и чародей испытал к своим жертвам что-то вроде признательности. В силу своего характера ему стоило бы рассмеяться от того, что удалось вызвать столь бурный ажиотаж в женских рядах, но в этот раз смеяться как-то не получалось. Мужчина чувствовал себя униженным, грязным и, как ни странно, изнасилованным, что поднятию настроения совершенно не способствовало.