Шеф-повар Александр Красовский (СИ) - Санфиров Александр

Поэтому Петрович даже растрогался, когда я добровольно вытащил бутылку из чемодана. Хотя вторую благоразумно оставил про запас.

Бутылка закончилась быстро, но мы еще долго сидели, беседуя о всяких пустяках. Более серьезных тем, что он, что я, предпочитали не касаться.

Хмель уже начал проходить, когда сосед предложил отправиться в сауну.

— Давай Санек, посидим, погреемся, сполоснешься после дороги.

Сауна в подвале дома меня нисколько не удивила. Небольшой предбанник, парилка, обшитая вагонкой и душ.

Хотя для наших советских людей, сейчас это казалось немыслимой роскошью.

Петрович вопросительно поглядывал на меня, видимо, ожидая восхищенных комментариев, но так и не дождался. Наоборот, я пожаловался, что в сауне слишком сухо, хотелось бы больше влажности.

После сауны меня совсем развезло, и я улегся в постель. Но, как часто бывает, сон сразу пропал.

И я сейчас лежал, закинув руки за голову, и под мерный храп Петровича размышлял о будущем.

— Ну, вот попал ты за рубеж и что? — думал я. — С одной стороны вот она свободная дорога, можешь остаться в Финляндии, можешь уехать в Швецию, или Норвегию и там сдаться властям. Но в результате твоего отца турнут с работы, исключат из партии. Маме тоже не поздоровится, хотя ее вряд ли уволят. На Люду наедут со всех сторон, чтобы развелась с изменником Родины.

Мда, придется с этим погодить. Остается тогда что? Копить, как все здесь делают, валюту, возить домой дефицитный товар. Или хотя бы делать вид, что вожу. Таким образом, можно будет объяснить родственникам и знакомым часть припрятанных денег.

Подобные думы посещали меня уже давно. Но сейчас, когда я лежал без сна в финской пятиэтажке практически в центре Хельсинки, они приобрели особую остроту.

— Ладно, как говорится, утра вечера мудренее, — сообщил я сам себе и, повернувшись на бок, попытался заснуть.

В половине шестого утра меня разбудил будильник. Петрович уже встал и по квартире разносился аромат свежезаваренного кофе. Когда я зашел на кухню, мой сосед по квартире вынимал из тостера зарумянившиеся тосты. Банка малинового конфитюра уже стояла на столе, как и масленка.

— Живем! — воскликнул я и, усевшись за стол, налил себе кружку черного, как смола, кофе.

— Забели, — предложил Петрович, протягивая бутылку сливок.

— Спасибо, — отказался я. — Без них вкусней.

Петрович пожал плечами и вылил в свою большую кружку почти половину бутылки.

Когда мы вышли на улицу, меня охватило некое дежавю. На площадке около пятиэтажки, в которой мы арендовали квартиру, рядком стояло штук восемь «Москвичей» и пара Жигулей, известных здесь, как Лады. Как будто попал домой лет эдак на десять позже, чем сейчас.

Петрович заметил мой взгляд и не преминул похвастаться.

— В прошлом году я Жигули здесь купил, с нуля. Уже дома в Дмитрове стоит, в гараже.

А чего не иномарку купил? — поинтересовался я.

— Что я больной, на них ни запчастей не найдешь, ни масел, да и бензин у нас не очень, — ответил собеседник.

— Ясненько, — вздохнул я. Петрович был прав. Пока что везти в Союз имело смысл только наши автомашины. Правда запасных частей и на них сейчас днем с огнем не найдешь без блата.

После работы в ресторане, готовка в посольстве показалась мне полной синекурой. Хотя здесь все надо было делать самим, никаких подсобных рабочих у нас не было. Так, что Петрович, действительно, имел основание радоваться моему появлению. Вдвоем же мы справлялись элементарно.

Около десяти часов утра к нам спустился сам посол. Посмотрев на нашу суету, он сказал:

— Петр Петрович, как старшего и более опытного специалиста прошу вас ввести в курс дела Александра Владимировича. Он тоже, несмотря на молодость, является специалистом своего дела, но все же работа в посольстве имеет свои особенности, которые вы, Петр Петрович хорошо знаете. Слегка замявшись, он обратился ко мне:

— Александр Владимирович, у меня на днях намечается встреча с важными людьми, пригласил их на ужин. С блюдами вашего коллеги они уже знакомы. Хотелось бы их немного удивить.

— Нет проблем, Владимир Северьянович, — сообщил я. — Каким бы вы хотели видеть ужин, в русском стиле, итальянский, может, с испанским колоритом.

— Ого! — улыбнулся посол. — Оставлю это дело на ваш вкус, я человек простой. Большую часть жизни обедал в столовых, дома ужинал. Как все советские люди. Так, что дерзайте.

Глава 25

В просторной комнате на втором этаже посольства за столом сидели три человека.

Из радиолы стоявшей в углу комнаты доносилась тихая музыка.

Сегодняшние, неофициальные переговоры оказались довольно успешны. Высокие переговаривающиеся стороны не скрывали удовлетворения. И заканчивая ужин, не могли не отметить его достоинств.

— Ну, господин посол, вы меня сегодня удивили, — признался один из троицы, вытирая рот салфеткой. — Ваш повар и раньше готовил неплохо. Но сегодня это было что-то восхитительное. Я просто в восторге от голубцов с судаком под соусом бешамель. Меня трудно удивить рыбой, но сегодня это произошло. Кстати, белковое суфле на десерт тоже выше всяческих похвал. Не ожидал, не ожидал. Признавайтесь, Владимир, что вы сделали с вашей кухней?

Посол улыбнулся и сообщил:

— Дорогой Ахти, с самой кухней мы ничего не делали. А вот новый повар у нас появился.

— Etta pitikin! Вам очень повезло найти такого мастера!

— Вы удивитесь, коллега, но все произошло случайно. Ни за что не догадаетесь, где и как случилось, — засмеялся посол.

Министр иностранных дел Финляндии Карьялайнен вопросительно посмотрел на собеседника и тот не замедлил с ответом.

— Представляете, приехал домой в Карелию на несколько дней и решил съездить на рыбалку, и там, на озере, встретил парнишку, тот угостил меня своими домашними припасами, после чего я сразу вспомнил, что нам в посольстве необходим второй повар. И как видите, с выбором не ошибся.

— Ну что же, — резюмировал министр. — Надеюсь, через две недели, когда в ваше посольство приедет с визитом наш президент, новый повар порадует нас своими блюдами.

— Без сомнения, — заверил посол. — Уверен, что президент Кекконен останется, доволенобедом в его честь.

Когда, посол, проводив до дверей высокого гостя, остался один, то тихо пробормотал по-русски:

— Главное, чтобы водки хватило.

Этой беседы я, конечно, не слышал. Но комендант, на следующий день, забежавший на кухню перехватить чаю с пирогом, сообщил, что ужин прошел на высшем уровне, по крайней мере, гости остались довольны угощением.

Ободренный такой новостью, я отправился на беседу к третьему секретарю посольства.

— Ну, рассказывайте, Александр Владимирович, как вы дошли до жизни такой? — именно этим заковыристым вопросом встретил меня улыбчивый секретарь, от которого тянуло комитетом госбезопасности на версту.

— Простите, не понимаю ваших слов, — ответил я, мысленно чертыхаясь. Подобных бесед за прошедшие четыре месяца прошло не мало, но в посольстве проходила в первый раз.

— Чего им всем надо? Чего копают и копают? — возмущался я про себя. — У меня биография, как стеклышко; не был, не имел, не участвовал. Спортсмен, комсомолец, разве, что не студент. Происхождение тоже не подкачало. Достали на фиг!

Дальше все пошло по накатанной дорожке. Мне в который раз прочитали мораль о бдительности, и том, что мы находимся в хоть и дружественной, но капиталистической стране, поэтому возможны любые провокации. Поэтому долг любого советского гражданина вести себя с достоинством и честью, и, кроме того, ему необходимо смотреть внимательно за своими коллегами и если возникнет малейшее подозрение, что товарищ ведет себя неправильно, сразу же докладывать об этом третьему секретарю посольства.

Естественно я согласно кивал головой на все предложения собеседника, а когда он замолк, то заверил его в том, что при случае выполню свой долг, как должен это делать настоящий комсомолец и советский гражданин.