Опыт революционной борьбы - Эрнесто Гевара

Я сделал попытку повторить то, о чем читал не то в какой-то полунаучной публикации, не то в романе, где говорилось, что если пресную воду разбавить на одну треть морской, то такая вода делается вполне пригодной для питья. Мы так и поступили с остатками воды во фляжке. Результат был плачевным: получилось соленое пойло. Это вызвало критику в мой адрес со стороны товарищей. Немного освежившись после купания, продолжили путь. Уже наступила ночь, и, помнится, ярко светила луна. Мы с Альмейдой, шагая впереди, неожиданно увидели в одном из шалашей, которые обычно строятся на берегу рыбаками, чтобы укрыться от непогоды, спящих людей. Мы подумали, что это батистовцы. Они были так близко, что нам незамеченными нельзя было уйти. Мои товарищи двинулись к ним. Альмейда собрался было уже закричать «Руки вверх!», как вдруг остановился от неожиданности. Все обрадовались приятному сюрпризу: это были три участника экспедиции – Камило Сьенфуэгос, Панчо Гонсалес и Пабло Уртадо. Сразу же завязался разговор. Люди стали делиться впечатлениями, рассказывали о пережитом в бою и о том, что знали о других товарищах. Группа Камило угостила нас срезанным перед боем тростником, сладкий сок которого на время позволил забыть о голоде. Они смело жевали крабов, поскольку нашли способ утолять жажду, высасывая воду из трещин скал при помощи трубочки или полой тростинки.

Дальше шли вместе. Нас было теперь восемь бойцов, отставших от отряда с «Гранмы», и мы не знали, остался ли кто-нибудь еще в живых. Можно было только предполагать, что существуют и другие группы, вроде нашей. О нашем местонахождении мы не имели даже приблизительного представления. Знали только одно: если море справа от нас, то мы идем на восток, то есть к Сьерра-Маэстре, где должны были укрыться. Каждый отдавал себе отчет в том, что обрывистый берег и море полностью лишают нас возможности скрыться, если бы пришлось столкнуться с неприятелем, День или два, точно не помню, мы шли по берегу. Питались маленькими плодами смоковницы, причем на каждого доставалось по одному-два плода, которых не хватало, чтобы утолить голод. Жажда по-прежнему мучила нас. Имевшиеся считанные капли воды приходилось максимально экономить.

На рассвете, сильно уставшие, мы подошли к морю и сделали привал, чтобы подождать, когда станет совсем светло и можно будет решить, куда идти дальше. Скалистый берег резко снижался.

Как только рассвело, мы вышли на разведку, и перед нашими глазами предстал большой деревянный дом, который, судя по всему, принадлежал какому-то зажиточному крестьянину. Первое, о чем я подумал, – не подходить к этому дому, поскольку его хозяин наверняка был нашим врагом и там могли находиться батистовские солдаты. Однако Бенитес придерживался совсем другого мнения, и в конце концов мы вместе направились к дому.

Бенитес перелез через изгородь из колючей проволоки и направился к дому. Я и еще один наш товарищ, точно не помню кто, остались около изгороди. Вдруг я совершенно отчетливо увидел в тени человека в форме и с карабином в руке. У меня мелькнула мысль, что нам пришел конец, и в первую очередь для Бенитеса, которого мы уже не могли предупредить об опасности, так как он очень близко находился от батистовца. Бенитес почти вплотную подошел к нему, но затем стал возвращаться тем же путем. Подойдя к нам, он простодушно сказал, что решил не входить в дом, потому что увидел «сеньора с ружьем» и посчитал неосторожным спрашивать его о чем либо.

И действительно, в этот момент мы просто чудом спаслись от верной смерти. Однако на этом наша одиссея не кончилась. Предусмотрительно сделав порядочный крюк, наша группа пришла в район Охо-де-Буэй, где через скалистые склоны протекала маленькая речка, впадавшая в море.

Еще был день, когда мы вскарабкались на гору. Нам не оставалось ничего другого, как забраться на отдых в пещеру, из которой мои товарищи увидели, как с военного катера сходили и поднимались туда солдаты. Мы насчитали их около тридцати. Позже нам стало известно, что это были люди морского офицера Лаурента, который наводил страх на местное население. После кровавой расправы над группой наших товарищей он теперь производил смену своих людей.

Перед удивленными глазами Бенитеса предстали «сеньоры с ружьями» во всем их обличье. Складывавшаяся ситуация была довольно неприятной. Если бы нас обнаружили, у нас не было бы ни малейшей возможности спастись. Оставалось бы лишь одно – принять бой и биться до конца.

День прошел без крошки во рту. Потребление воды было строго ограничено. При распределении ее нами использовался в качестве мерки окуляр телескопического прицела. Ночью мы вновь тронулись в путь, стремясь подальше уйти от места, где встретили один из самых тяжелых дней войны и познали горечь поражения, где страдали от голода и жажды, где от постоянной близости неотвратимой опасности чувствовали себя, как мыши, попавшие в мышеловку.

После некоторых приключений мы добрались до ручья, впадающего в море и, бросившись на землю, стали жадно пить до тех пор, пока наши голодные желудки не переполнились водой. Затем наполнили фляги и продолжили путь. На рассвете мы поднялись на вершину небольшой горы, где росло всего несколько деревьев, организовали круговую оборону и замаскировались как только могли. На этой горе мы провели целый день, наблюдая за самолетами, которые летали над нашими головами. Их летчики что-то неразборчиво вещали через громкоговорители. По мнению Альмейды и Бенитеса, ветеранов Монкады, это было предложение сдаваться в плен. Из леса временами доносились невнятные крики.

Ночью наша группа продолжила свой путь и наткнулась на дом, из которого раздавались звуки оркестра. И снова возник спор. Рамиро, Альмейда и я считали, что ни в коем случае не следует идти на эту вечеринку, потому что крестьяне в силу естественной болтливости немедленно разнесут весть о нашем присутствии в этом районе. Бенитес и Камило Сьенфуэгос высказались за то, чтобы в любом случае пойти туда и поесть. В конце концов Рамиро и мне было поручено подойти к дому, узнать новости и достать еду. Когда мы были уже близко, музыка прекратилась и до нас донеслись слова: «А теперь давайте выпьем за всех наших товарищей по оружию, которые так блестяще показали себя…» Этого было вполне достаточно, чтобы как можно быстрее и тише вернуться назад и сообщить нашим товарищам, кто был участником развлечения в этом доме.

Пришлось продолжать наш путь. Двигаться становилось все тяжелее. На следующую ночь почти все товарищи отказались идти дальше, и тогда было принято решение постучаться в крестьянскую хижину, расположенную в Пуэркас Гордас, неподалеку от шоссе. Это случилось девять дней спустя после засады.