Лишённые смерти - Якимова Валерьевна

   - Томас Алиен, фабрикант из Доны.

   - Ого!

   - Это отличная партия.

   - Представляю, - Мира тихонько отступила к двери. - Но я...

   - На этот раз ты не сбежишь! - выпалила Агата. Удивительно резво она бросилась к двери, захлопнула и прислонилась к ней спиной. - Скажи, в чём причина очередного отказа? Твоё сердце всё ещё занято тем, первым?

   И глаза, и дрожащие губы выдавали тревогу Агаты... Мира замерла. Она вдруг поняла: Агата знает про них с Аланом!

   "Она знает про нас с Аланом! Давно знает! И соседи наверняка не раз говорили ей об удивительном сходстве её сына с нашим сводным братом... Боже!" - и Мира долго не решалась ответить, боясь, что получится неискренне и неубедительно.

   - Нет, моё сердце свободно, - наконец заверила она сестру. Получилось надтреснуто и фальшиво. Но Агата не обратила внимания на тон голоса: ей были нужны только слова.

   - Очень хорошо, - быстро сказала она. Повисло долгое молчание. Собираясь с мыслями, Агата обошла Миру и вновь вернулась к двери: привычка в замешательстве кружить по комнате была одинаковой у сестёр.

   Мира ждала, как осуждённый ждёт слов приговора.

   - Я желаю тебе никогда не оказаться перед таким выбором, - со вздохом сказала Агата, - перед выбором между двумя самыми родными людьми. Прости меня, но иначе нельзя. Тебе нужно уехать. Тебе больше нельзя жить здесь.

   - Я понимаю! - торопливо согласилась Мира, и Агата с изумлением взглянула на вампиршу - так неуместно звонко прозвучала эта фраза.

   - Очень хорошо, что ты меня понимаешь, - еле выговорила она и отвернулась. - Тебе придётся уехать, и замужество было бы лучшим решением. Подумай.

   - Да, наверное.

   В комнате внезапно похолодало. Агата подошла к замёрзшей сестре, чуть приобняла её.

   - Мира, ты сейчас подобна нашкодившему школяру перед директрисой, - уже смягчившись, заметила она. - Ты знаешь, как мы стеснены в средствах. Бабушкина рента, увы, подошла к концу. Ты часто говоришь, что бьёшься над тем, как помочь семье. Выйдя замуж, ты могла бы помогать нам значительно больше... чем делаешь это сейчас. -

   Агата обняла сестру крепче, прижалась лбом к ледяной щеке вампирши, зашептала что-то. Мире послышалось: "Прости меня..."

   - Ну что ты, сестра, - вымолвила она. - Я и сама собиралась уехать. В конце месяца...

Глава 11.

Ex ungue leonem

   Замок Владыки вампиров снаружи казался средоточием покоя, внутри же был полон суетой. Слуги в одинаковых серых ливреях носились по коридорам и залам, готовя "Тень Стража" к прибытию гостей, и Дэви, раздражённый этим мельтешением, с вечера заперся в Зеркальной галерее.

   Владыка не заметил, как внизу, во дворе замка, появились первые экипажи. Сегодня ночь наполнила тьмой всегда тусклые глаза. Вампир снова и снова смаковал одно воспоминание. Когда оно явилось меж ночных грёз, он и удивился, и восхитился, на миг ощутив вкус прошлого. Давно, очень давно он не вспоминал минувшее и без сожаления рвал нить каждого прошедшего дня, чтобы та не опутала его.

   ...Люди танцуют, и по стенам скудно освещённой залы пляшут их тени. Они то раздуваются, касаясь поблёкшими пальцами узких окон, то съёживаются и наливаются чернотой. Объявлен первый весёлый танец Бала, и музыканты расстарались - дико воют флейты, струны хищно лязгают. Незатейливая песенка звенит, ударяясь о закопчённый потолок, и возвращается вниз, оглушая танцующих. Звуки тонут лишь в глубокой нише балкона, откуда мельтешащие яркие платья внизу кажутся рассыпавшейся мозаикой.

   Владыка вампиров, Улисс Алитер - румяный человек с ёжиком серебристых волос и повадками волка встревожен, его глаза буравят юношу, стоящего перед ним:

   - Ты посмеешь отказаться? - он смеётся. Молодой Дэви отворачивается от них, неловко пытаясь скрыть любопытство: что же теперь предпримет Владыка?

   "Бессмертные бесстрастны".

   - Владыка, я не заслуживаю вечности, - смиренно отвечает юноша, а Дэви гадает, в чём же причина - любовь?

   "Одна Пустота вечна".

   Но Владыку не интересует причина. Алитер поднимается из кресла - выныривает из темноты, и в тот же миг несчастный, не пожелавший бессмертия, оказывается прижат к колонне балкона. Он замирает под взглядом Владыки и слабеет, теряя волю.

   Дэви морщится: инициация должна быть добровольной. Владыка получит неуправляемого безумца, одержимого голодом и боящегося слабого луча солнца.

   "Только Бессмертные свободны".

   Владыка взмахивает рукой, острым когтем перстня вспарывает горло юноше, командует Дэви:

   - Чашу!

   Вампир подаёт ему чашу и замирает, видя странную кровь, льющуюся в неё. Она переливается то серебром, то золотом - источник света, источник жизни.

   - Владыка, вы не выпьете его?

   - Нет! - отрывисто бросает тот. И, мягче: - Попробуй, если хочешь.

   "Должно быть, особенная кровь!"

   Дэви осторожно пробует светящуюся субстанцию из чаши. Странно... Ничего - ни вкуса, ни ощущения тепла! Его голод, вечно ждущую пустоту внутри, не утолить этим.

   "Пустота всегда голодна".

   Осмелев, он делает глоток побольше и, крича от боли, выплёвывает его, отбрасывает чашу. Эта кровь жжёт! Хуже святой воды... Алитер меж тем, вздёрнув рукав одеяния, перерезает себе вены на предплечье. Он вливает немного в рану на шее юноши, затем даёт ему выпить бессмертной крови. Будущий вампир жадно припадает к порезу, и его рана перестаёт кровоточить. Но Владыке плохо, - с ужасом видит Дэви, - он сгибается, словно ломается пополам, падает...

   - Владыка, довольно!

   Алитер молчит. Ввалившиеся глаза сосредоточены, как у умирающего. Дэви подаётся вперёд, но останавливается, не сделав ни шага. Пустота пожирает Владыку изнутри - ему ли, рабу, мешать Госпоже?

   "Возможно, ему, рабу, быть новым богом carere morte!"

   Инициация окончена. Алитер обратился жёлтой мумией. Одеяния распласталось пёстрым ковром, Владыка вампиров в нём кажется не больше ребёнка. С груди Алитера на Дэви смотрит красный лев с собачьим хвостом. "Ex ungue leonem", - гласит девиз на гербе...

   Гости собрались в зале приёмов. Сегодня старейшие должны были решить судьбу грядущей Большой Охоты.

   Владыка и большинство старейших не жило в Карде постоянно. Carere morte посещали свою цитадель во время Бала Карды и оставались ещё на год или несколько. Когда число жертв бессмертных во всей Термине переходило за десять сотен, вампиры покидали северный край. Из Карды тьма расползалась на весь мир, протягивала щупальца в иные города и страны.