Призрак и сабля - Олег Говда

— На что ты намекаешь? — Куница умышленно продолжал говорить вслух, как бы подчеркивая этим свою человеческую сущность. Вопреки тому, в чем его пытались убедить товарищи.

"Я имею в виду тех, кто по твоим, Тарас Куница, сын Тимофеев, следам идет, бесценную божественную реликвию разыскивая… — охотно объяснил опричник. — Боюсь, что если они за нас всерьез примутся, без сильного союзника мы и дня не продержимся".

"На царя Иоанна намекаешь, тайный витязь?" — съехидничал догадливый пес.

"А ты знаешь кого-то другого, готового вступиться за судьбу православия всей мощью державы? Говори, я на все пристану…"

— Перестаньте цапаться… — остановил их Куница. — Не ко времени сейчас такие склоки. Пока нам еще ничто не угрожает, да и с реликвией — тоже не все понятно. Домыслы одни. А по поводу сильного союзника, так скажу: когда хвост прищемят — тогда и подумаем: куда лучше бежать.

"Лишь бы поздно не было", — не сдавался беркут.

— Сам говорил, об очередности… — не дал переубедить себя Куница. — А нам еще Ребекку освобождать. Так что решайте скорее: входим или сюда, на улицу, хозяев вызывать станем? С Лихом связываемся, или десятину отдаем — и предоставляем армян самим со своей судьбой бороться?

"Входи смело, внук ведуньи… — ободрил его Степан. — Уж с одной вредной нежитью мы, вчетвером, как-нибудь управимся. Верно, други?".

"Наверняка, — хоть и недовольным тоном из-за того, что к его словам не хотят прислушаться, согласился Василий. — Помочь надо. Авось, зачтется доброе дело где-то?"

Призрак, как он и предупреждал, выказал к разговору завидное равнодушие.

— Вот и славно, — подытожил Куница и решительно отворил калитку, оказавшуюся достаточно широкой для того, чтоб в нее можно было протиснуться даже навьюченной лошади.

— Эй, хозяева?! — крикнул громко Тарас. — Есть кто дома живой?! Встречайте нового постояльца!

Поспешно выскочивший на крыльцо дома тучный и бледный мужчина, был одет во все черное, а заросшее всклокоченной курчавой бородой лицо его выглядело изрядно исхудавшим и осунувшимся.

— Стой, господин! — воскликнул он, простирая перед собой заграждающим жестом руки. — Не входи!

— Вот те раз! — притворно удивился Куница. — А мне сказали, что тут купцы армянские постоялый двор содержат. Обманули, значит? Ну, что за люди… Шагу ступить нельзя, чтоб на мошенника не наткнуться.

— Нет, не обманули тебя… — вынужденно признал армянин и добавил обреченно. — В этом доме всегда были рады гостям, да только проклят он теперь. Беда поселилась на подворье у нас… Мы уже и ленточку на воротах повесили, чтоб людей предупредить. Не хотим, чтоб из-за нас другие пострадали…

— Беда, говоришь? — с притворным любопытством переспросил Куница. — А что такое? Я ведун, и беды от наговора не боюсь… Может, помочь смогу? Тем более — свадьба у вас намечается, говорят?

— Это вряд ли, господин, — печально покивал хозяин, даже не поднимая глаз. — Не будет больше детского смеха в этом доме. Мы уже и священника приглашали, и… — он чуток замялся. — И чародея… Да только, потом — еще хуже стало. Если раньше злыдни только вещи да запасы портили, то вчера вечером — еще и Аревик пропала. Девушка домой ночевать не пришла… Ославила на весь город. Какая ж теперь свадьба? Кто в свою семью позор возьмет?

— Вот как? — вся притворная шутливость враз слетела с лица казака. — Ну, тогда я просто обязан на ваш дом взглянуть. С недавнего времени, очень не люблю, когда девиц похищают!

"Погоди, Тарас! — отозвался Степан. — Похоже, тут все не так просто, как кажется! Что-то чуется мне знакомое… Уж не моего ли учителя чернокнижника упоминал хозяин дома, когда говорил о чародее?".

"Наплевать! — не на шутку взъярился Куница. — Не позволю каждому, кому вздумается, над неповинными девицами измываться! И если так случилось — то теперь это и меня касается. Ведь не найди я клада — скорее всего, люди жили бы себе счастливо и даже не подозревали обо всей кутерьме!.. Я просто обязан им помочь, если не хочу навсегда потерять уважение к самому себе!"

"Поможем, Тарас, конечно! О чем разговор? — вмешался Василий. — Степан только предупредил, что б ты вел себя поосторожнее и был более внимателен. Вот и все. Правда, песик?"

"Ясен пень, птичка… — буркнул тот. — Лучше не скажешь. Иди, побратим, смотри, мотай на ус, но в драку не лезь… прежде чем саблей махать — сперва с нами посоветуйся. Договорились?"

Пока шла вся эта неслышная беседа, Куница взошел на крыльцо и остановился на одну ступеньку ниже хозяина.

— Как к тебе обращаться, уважаемый?

— Ваграмом отец с матерью нарекли, господин ведун.

— Ну, тогда приглашай меня в дом, Ваграм-джан. Негоже гостя на пороге держать. Поглядим, где у тебя Лихо-Злосчастье прячется… А будет на то Божья воля — то и прогоним с глаз долой.

— Что ж, коль таково твое желание… — с робкой надеждой взглянул на незнакомого, богато одетого молодого мужчину, пришибленный свалившимися на него несчастьями армянин. — Добро пожаловать в мой дом, господин ведун. Пусть его уютные стены и тепло очага обогреют тебя так же, как и наше искреннее радушие и гостеприимство…

Переступив порог прихожей, Куница сразу же прикрыл правый глаз. Теперь ухоженный купеческий дом выглядел совсем по-иному, — больше всего напоминая давно заброшенную старую лачугу. Трещины в стенах, покосившиеся от древности оконные и дверные рамы. Осыпавшаяся с потолка штукатурка. Везде пыль, паутина и полнейшее запустение. Даже паук, в углу над косяком казался злым и голодным, хотя навозных зеленых мух в помещении роилось больше чем достаточно. К тому же выглядели они тучными и довольными жизнью.

"Похоже, тут не одно Лихо обосновалось, а целый выводок бед, горестей и всяческих иных каверз…", — подумал Куница, входя в довольно просторную светлицу.

Тут он сперва огляделся двумя глазами.

Большая светлая комната, с тремя широкими окнами, уставленная вместительными, не меньше чем на шесть персон каждый, столами, очевидно, служила обеденным залом, как для большой семьи армян, так и для постояльцев. Сейчас комната пустовала, и воздух в ней отчетливо отдавал затхлостью давно непроветриваемого помещения, плесенью и гнильцой.

Но как только казак взглянул на трапезную колдовским зрением, то даже вздрогнул от неожиданности. Все столы в помещении были завалены грудами отвратительных на вид объедков, которые с неописуемой жадностью поглощала орава мерзейшего вида монстров и чудищ. Все, как один, небольшого росточка, что-то среднее между упитанным котом и уличным псом. Но с такой невероятной смесью личин и рож, что не имело смысла даже попытаться сравнивать их наружность с чем-то знакомым.