Легенда Изумрудного моря - Анфилада Юри

— Вот смотри, давай так… На одном клочке — сохранить ему жизнь. На втором — предать морю.

Аарон убрал руки за спину. Шуршание бумаги, перекладываемой из одной руки в другую, удушающе давило.

— Выбирай. — будто поставив перед фактом известил слегка хрипловатый низкий голос.

— Вот так просто? Решить с помощью бумажек человеческую жизнь? Аарон, это не шутка, а я уже не та маленькая девчушка, которую нужно забавлять чтобы не грустила!

Он вновь превратился в того немногословного Владыку, которого она встретила в первые дни своего путешествия. Следующие его ответы доносились лаконичными и сухими.

— Доверься мне.

— Используешь внушение?

— Оно работает на всех кроме тебя.

— Непросто, наверное, со мной…

— Это меня и влечёт. Люблю сложности, а такую загадку как ты мне не разгадать и вовек.

Девушка натянуто улыбнулась.

— О моих намерениях позже. Выбирай.

Ария с нажимом закусила не заживающую в последнее время губу. Во рту почувствовался привкус металла.

Нежные веки закрылись, а пальцы потянулись к правой руке морского.

Сделав глупый, по её мнению, выбор, на такой же глупый фокус, она положила ладонь на плечо и почувствовала всю горячность его тела. Слегка сжала, словно пыталась опереться… или сильнее обжечься.

Выбранная бумажка явила: сохранить жизнь.

Принцесса подскочила к окну и вцепившись ногтями в деревянный подоконник смотрела куда-то вдаль… гораздо дальше видимого, за границы доступного горизонта. Огромный ком чувств что терзал её изнутри разрастался ещё больше, вырвавшиеся эмоции в подушку составили лишь йоту от испытываемого, а метод Владыки сейчас и вовсе злил.

Он легко подошел сзади словно огромный зверь нависший над нею, приблизился почти вплотную и сгрёб в объятия. В ладонь Арии погрузился сперва первый, а следом и второй клочок бумаги вершащий судьбу Джима.

— Прежде чем ты увидела результат, ты уже заранее надеялась на то или иное решение. Это и есть ответ. Как раз то, чего желает твое справедливое сердце и взвешенный разум. Так, как и должно быть.

Девушка развернула листочки. На каждом виднелось: сохранить жизнь.

Его локоть касался её груди, а большая ладонь обхватила щеку и гладила, словно морская пена обволакивала своей нежностью, проводя пальцами по волосам и струя ручей нежности. Ей хотелось раствориться в его океане, будто этот постепенно становившийся близким запах танца бергамота и мускуса мог излечить её не только физически.

«Опуститься бы сейчас на самое дно его чёрной души и залечь в умиротворении. Чувствую, там найдётся укромное местечко, где точно никто не нарушит мой покой. Однако, настолько ли она черна?»

— Аарон… спасибо. Повторюсь, ты очень мудрый правитель. Это интересное решение.

Она повернулась к нему лицом, зацепившись руками чуть подпрыгнула и села на широкий подоконник, чтобы быть ближе к уровню его чарующих глаз.

— Моя царица ночи…

Он уже было потянулся к своей маске, дабы вновь избавиться от мешающего предмета и позволить почувствовать сладость её губ, негу пламенного поцелуя, но принцесса отстранилась и испуганно взирала на волосы Аарона.

— Седина? — взгляд Арии тут же посерьёзнел, — Ты же говорил, что твой возраст сейчас — это середина пути жизни? Да и ранее я не наблюдала эту едва заметную сеточку морщин подле глаз…

Догадка пришла незамедлительно: «Ракушка… он её носит, но всё-таки должного эффекта не происходит…»

— Я хотел тебе сегодня сказать, что… боюсь, мне придется уйти на рассвете…

— Не останешься на коронацию…

— Не останусь.

— Хорошо.

В её мыслях крутилось: ««Хорошо» … зачем люди говорят это лживое слово даже в печальной ситуации? В том числе, когда больно и приходится смиренно принимать сложившиеся обстоятельства… Лучше уж лаконично сквернословить — и то понятнее и красочнее объяснилось бы. Паршиво — вот замена такому «хорошо»».

Ария отвела взгляд. Ей никак не хотелось снова заметить серебряную прядку волос того, кто жертвовал длительностью своей жизни находясь рядом с ней. Того, кто спас жизнь, спас… не единожды. И даже в эту секунду присутствовал рядом, несмотря на все угрожающие его жизни факторы.

— Люди говорят, что хранят любимых в своём сердце… а ты, получается, будешь хранить память обо мне в венах… пульсации… что обязательно добегает сюда… — не спрашивая разрешения желтоокий положил ладонь сверху груди не переступая границ.

Он увереннее усадил её на подоконник, а затем крепко и жадно притянул к себе, девушка обхватила его ногами чуть ниже ягодиц, предельно вжимая в себя, словно они стали единым целым, как сплав, что однажды соединив — вовек не отнять друг от друга.

— Сможем ли мы видеться, Аарон? — бурчала она положив голову на крепкое плечо. Он чувствовал, как она улыбается, произнося его особенное имя.

— Теперь моя смелая ночь не боится моего моря… — мужчина провёл ладонью по её пылающей щеке, тонкой точёной шее, плавному плечу… — Приходи на пристань каждый день, а я увижу тебя за сотни миль и примчусь к твоему берегу…

— Получается, ты ждал меня все эти годы? Просто… из-за предназначения?

Он ухмыльнулся:

— Ждал. Дело только в том, что если бы ты не являлась собою, то я просто бы забрал то, что даровал однажды и всё. Тем не менее я повсюду чую женщин, чьи фибры души сквозят соблазнением, вожделением, однако желая не меня самого. Меня — они не знают. А тут, знаете ли, прибыла дерзкая на язык: «Совсем обезумел?», «Я не буду так вас называть», «Дракона убью». Тебя даже мой чин не брал, ты до сих пор заинтересована в своих целях, при этом не имея корысти. А ещё светло, понимаешь, с тобой… Я никогда не был так силён как сейчас, словно в жизни вновь появилось что-то волнующее, внушающее идти вперёд. Даже в самые темные времена ты — мой маяк в ночи, и я всегда найду к тебе дорогу.

Смотреть и дальше в его глубокие, бездонные, гелиодоровые глаза стало невыносимо. До того всегда слывшая резкой на высказывания Ария, скинула защитную ширму, опьянённая его энергией и попробовав потянуться к его накаченному торсу усыпанного шрамами и следами от минувших битв… Указательным пальчиком проведя по каждому воспоминанию отражённому на теле почувствовала напряжение мышц в области пресса и ниже… ладонь всё дальше исследовала неизведанные территории мужского тела, играюче потянула резинку брюк. Оба затаив дыхание наблюдали. Наконец, мужчина сделал глубокий вздох, отчего ракушка затрещала шипением. Ласково отстранив нежную руку и поцеловав, он аккуратно, словно гибкая змея, вынырнул из чар Арии и отвернувшись направился куда-то в противоположную сторону. Девушка не вразумила поступка, но не стала предавать этому большое значение.

— Перекусишь? Ты, очевидно, теперь стала сильнее,