Шайтан Иван 3 - Эдуард Тен

щит, они втыкаются и шумно вибрируют. Падаем на колено, со склоненной головой. Что тут началось. Народу в казарме набилось так много, что стояли как селёдка в бочке. Во время танца цесаревич слишком увлекся, подавшись вперёд, казалось сейчас присоединиться к танцующим. Все хлопали, кричали, свистели. Танец всегда вызывал такую реакцию у тех, кто видел его впервые. К нам подскочил джигит в черкесе цветов конвоя.

— Вай, молодец, дарагой, какой ты молодец. Вот, как должен танцевать настоящий мужчина. Князь, Гедиани, Георгий. Приходи в любое время, вино пить будем, танцевать. Приходи дарагой.

К нам подошёл император. Георгий приложил руку к груди.

— Прастите, Ваше Императорское величество, не сдэржался, никагда не видел такой красивый танец.

— Есаул, надо признаться ваш танец, действительно очень впечатляет, никогда не видел подобного. Спасибо вам за исполнение. Жду вас 23 февраля на аудиенцию. Ну, что господа казаки, гуляйте, только казарму не развалите. — улыбнулся император. Кот-то крикнул.

— Его императорскому величеству, Ура!.

Император с цесаревичем вышли из казармы.

— Саня я тебе уши отрежу когда-нибудь. Ну чего ты выперся?

— Так, командир, чего плохого то, зато государь император на долго запомнит наш Пластунский хоровод.

— Ладно, командир, плохого ни чего не случилось — заступился Андрей за Саню.

— Ух, оболтус, вечно на задницу приключения находишь. Кто казакам рассказал про бой в долине? ' Командир своей шпахой дюжину горцев зарубил', передразнил я его. — Чего народу заливаешь, скоро «даусом» меня обзывать будут.

— Так чистая правда то, я же апосля лично считал, во те крест, командир, дюжина точно, даже не сомневайся. Я жеть рядом был и всё видел. Вот всегда, так, командир, наругаешь ни за что, а я, по правде, говорю.- надулся Саня.

— Ладно, правдолюб хренов, проехали.

Ко мне подошел не высокий гусар, корнет.

— Разрешите представиться, господин есаул. Корнет, Лермонтов Михаил Юрьевич.

— Что тот самый? — удивился я.

— Что значит, тот самый? — вскинулся Лермонтов.

— Я имел в виду, автор стихотворения’Бородино'. Бог ты мой, не верю своим глазам. — выкрутился я из неудобного положения.

Лермонтов смутился.

— Неужели мне так повезло, господин корнет? «Скажи-ка дядя, ведь не даром, Москва спалённая пожаром.»

Процитировал я.

— Просто великое стихотворение, которое поставило вас ряд с выдающимися поэтами современности. Не надо смущаться и краснеть. Я действительно восхищён вашим стихотворением — пел я дифирамбы ему. Кажется, через год его убьют. Видно судьба у него такая, да и характер по воспоминаниям современников, ещё тот злыдень был.

— Ну, что вы, это я очарован вашими песнями, господин есаул. Они так народны и мелодичны, особенно песня про Коня. Не сомневаюсь, что их будут петь и помнить о вас.

— Ладно, достаточно восхвалять друг друга. Хочу сказать вам следующее, только, пожалуйста, не обижайтесь на меня. Говорю это от всей души при всём расположении к вам. Вы действительно поэт с большой буквы и вас ждет успех и блестящее будущее. Ваши стихи войдут в анналы Российской поэзии, вас будут помнить потомки. Но при одном условии, вы с этой минуты никогда больше не будете писать обидные колкости дамам и господам, которые вам не нравятся. Изводить людей мерзкими пасквилями и будете выше мелких склок. В мире нет совершенства, у всех есть свои слабости и не все мы равны в умственном развитии. То, что вы гениальный поэт, не даёт вам право оскорблять и унижать ближнего своего. Иначе вы плохо кончите, поверьте мне. Ну, а если вам так неймется и хочется ускорить свой смертный час. Добро пожаловать ко мне в сотню, хоть помрёшь достойно с пользой для отчизны.-

Я говорил это проникновенно, глядя ему в глаза. Похоже его проняло до самых глубоких глубин его темной души. Видимо склонен к мистицизму, болезный.

— Удачи, тебе корнет, помни, что я тебе сказал. — улыбнулся я улыбкой дьявола. Шайтан Иван я или нет.

Глава 23

Аничков дворец. Место проживания цесаревича Александра.

— Александр, ты наследник престола, настанет время, когда тебе придется принять всё бремя власти. Поверь мне, это тяжёлая ноша.- Император Николай сидел в кресле у камина, его лицо освещалось колеблющимся пламенем камина.

— Надеюсь оно наступит нескоро, ваше величество — с легкой улыбкой ответил Александр.

— Нет, сын.- Николай перешёл на более доверительный тон.- Ты, знаешь, что на меня совершено два покушения, и только божье проведение отвело руку убийцы. Поляки никогда не простят мне подавление восстания. Я лишил их многих привилегий в государственном устройстве. В дальнейшем, предупреждаю тебя, быть осторожным по отношению к ним. Александр, тебе необходимо верное и надёжное окружение. Умные люди, которые могут помочь тебе в управлении страной. И надо находить их уже сейчас.

Император с недовольством покачал головой.

— К чему тебе граф Олевский или барон фон Ростен. Ничтожные, пустые людишки, которые окружили тебя лестью и толкаются у тебя во дворце. Обрати внимание на этого есаула. Мне подробно доложили о нем. Выходец из простонародья, но что-то в нем не так. Умен, талантлив во многом. Ознакомился со всеми докладными предоставленными генералом Леднёвым, был изрядно удивлен.

— Чем, отец? — заинтересовался Александр.

— Его боевыми операциями проведёнными на Кавказе. Разумен и практичен в вопросах взаимодействия с местными черкесами. В его возрасте обладать столькими умениями, вот что меня удивляет. 23 февраля ему назначена аудиенция. Пригласи его к себе, Александр, вместе с князем Долгоруким. Они очень дружны и мниться мне, в том, что князь так изменился, есть влияние есаула. Павел просто в восторге от князя и намеревается отправиться на Кавказ заслужить ордена и воинскую славу.

— А почему бы и нет, папа. Пусть послужит при штабе командира Кавказского корпуса. Может быть, и меня отпустите посмотреть, ознакомиться лично, как обстоят там дела.- с надеждой спросил Александр.

— Разрешить вам подобную поездку, двоим одновременно, неразумно. Я подумаю над этим.

Утром, 19 февраля, в Столовую зашёл Саня.

Там какой-то даус явился, весь в шнурах золочёных, вас спрашивают.Спустились в холл. Стоит капитан, в парадном мундире обвешанный адъютантскими шнурами, излишне толстыми.— Адъютант его Императорского высочества цесаревича Александра, граф Олевский. Вам на завтра в полдень, назначена аудиенция, господа. Прошу не опаздывать, его Императорское высочества не любит подобного.- вручил нам пакет и удалился. Гордый и величественный.— Ну, князь, до танцевался.- смотрю на Саню и Андрея.— А чего мы, командир? — закосил Андрей под казачка.—