Бойцы Данвейта - Михаил Ахманов

– Это что за клоун?

– Офицер или чиновник в парадном одеянии, – пояснил Кро. – Нас уважают, Степан. То есть не нас, а Хозяев, их корабль и их сервов. Мы для этого парня пустое место.

– А те, с сундуком?

– Слуги клана в рабочей одежде. Называется сайгор.

– Вроде они не совсем безволосые, бровки есть и ресницы, – сказал Птурс. – А этот, в малиновом, хорош! Выступает как петух в курятнике!

Кни'лина в трюм не вошел, а замер посреди переходного отсека. Торговец и четверо Надзирающих За Грузом двинулись ему навстречу; сервы несли два ящика с гипноглифами и зеркалами-оборотнями, взятые на Четвертой фактории. Ящики опустили на пол у ног офицера в камзоле, и тот кивнул спутникам, разрешая передвинуть ларец. Сервы подняли его, четверо кни'лина взялись за ящики. Обмен состоялся.

Глаза офицера скользнули по группе землян, стоявших у входа в отсек. Безошибочно признав в Вальдесе командира Защитников, он с презрением оттопырил губы, поднял руку к голове и дернул несуществующую прядь. Когда-нибудь встретимся, волосатый, сказал его взгляд; не мы с тобой, так наши потомки.

Кни'лина развернулись и зашагали к своему кораблю, сервы потащили сундук в трюм. Торговец брел следом за ними.

– Ну, чего выменял, купец? – поинтересовался Птурс.

– Два погребальных кувшина, Защитник. Древние предметы большой художественной ценности. Заказ Хозяина Лэйри из астроида Бархтан.

– Ну-ну. – Дождавшись, когда сервы удалятся, Птурс сказал: – Похоже, эта встреча тайная, и состоявшийся обмен большой секрет. Как думаете, камерады?

– Конечно, секрет, – согласился Кро. – Серьезные вещи эти гинноглифы и зеркала… да и живые статуэтки тоже. Ввоз в пределы Земной Федерации запрещен под страхом каторги на Меркурии. – Усмехнувшись он добавил: – Однако у нас они имеются. Так, на всякий случай.

Гипноглифы в самом деле являлись опасными игрушками, сильнейшим психотропным средством, пригодным для казней и допросов. Небольшие бесформенные статуэтки, кувшины и чаши, светильники и плоские экраны, ярко окрашенные, переливающиеся, воздействовали на мозг через зрительный орган, погружая в ступор любого гуманоида. Гипнотический эффект наступал через несколько секунд и длился без ограничений времени, полностью подавляя волю человека. Самостоятельно выйти из транса возможности не было, подопытный отвечал на любые вопросы и, если гипноглиф не убирали, погибал – чаще всего, от асфиксии или жажды. Способ производства таких удивительных предметов оставался тайной, и ни в одном гуманоидном мире их не смогли изготовить, не нарушив монополию лоона эо. Странные артефакты из пластика или стекла ничего не излучали, не нуждались в энергопитании, и скопировать их можно было в любой мастерской. Однако не получалось!

Насчет гипноглифов Вальдес был в курсе, прошел инструктаж еще в академии, но о зеркалах и статуэтках не ведал ничего. Должно быть, те еще штучки, если о них не говорили даже офицерам ОКС! Расспросить Вождя?.. – мелькнула мысль. Как-нибудь в другой раз… Он уже почти не сомневался, что Кро Лайтвотер, соратник прадеда и его, Вальдеса, друг, попал в наемники не волей случая, и знание этого факта диктовало сдержанность. Поменьше задавать вопросов, побольше шевелить мозгами… Нетрудно сложить два и два и, получив сухой остаток, догадаться, что Светлая Вода служит не Хозяевам, а совсем иному ведомству. Если учесть его колоссальный опыт и вполне приличное здоровье, он был для этого самым подходящим кандидатом и, вероятно, имел в Секретной службе немалый вес.

Как всякий боевой офицер – тем более дослужившийся до звания коммаидера, – Вальдес неплохо разбирался в тактике и стратегии ОКС. Ситуация была понятна: войны с бино фаата завершились, враг повержен, и можно приглядеться к другим соперникам человечества, дроми, хапторам, кни'лина. Для выполнения таких задач роль Защитника отлично подходила – с одной стороны, боевые контакты с дроми давали полезную информацию, с другой – любые сведения о лончаках тоже были не лишними. Ну, а возможность попасть на транспорт, где находилась живая Хозяйка, – это просто божий дар! В большей степени для него, Вальдеса, чем для Кро, но разве это важно? Впервые за сто семьдесят лет человек общался с лоона эо и мог о чем-то расспросить и что-то рассказать… Может быть, даже разделить то чувство одиночества, которое испытывают все отщепенцы и изгои…

Встречи с Занту продолжались. Каждой сопутствовала маленькая победа: шаг, на который она позволяла приблизиться, протянутая рука, уже не заставлявшая ее сжиматься в страхе, ее ответная улыбка. Вальдес не знал, когда она прекратила принимать эрцу – может быть, во время полета к Зумрайе или после встречи с кораблем Похарас, но однажды она сказала об этом, как о чем-то само собой разумеющемся: «Я к тебе привыкла… Мне больше не нужна эрца… » Этот знак доверия ошеломил Вальдеса. Считалось, что лоона эо не способны преодолеть свой генетический ужас перед чужими, такой же стойкий, как арахнофобия[25] и другие такие же отклонения у землян – боязнь змей, темноты или высоты. Но, вероятно, Занту и в самом деле была особенной лоона эо, исключением среди своих сородичей. Была или стала такой, ибо отчаяние, тоска и одиночество способствуют переменам.

По земному счету времени она прожила лет сорок, и восемь из них прошли в замкнутом пространстве капсулы. Вальдес не знал, что означает ее бесконечный полет, долгие блуждания от звезды к звезде с набитыми товаром трюмами. Может быть, она была разведчиком – таким же, как Кро Лайтвотер? Может быть, перевозила тайный груз, который требовал особого контроля, – гипноглифы, живые статуэтки, зеркала? Может быть, ее задача состояла в том, чтобы выбрать среди звездных рас будущих Защитников – тех, что через тысячу лет сменят землян? Может быть… Этих тем они не касались; молчаливое табу лежало на них точно так же, как на миссии Лайтвотера.

Занту не делала больше попыток вступить с Вальдесом в ментальную связь. Был ли первый опыт для нее пугающим или неприятным? Скорее неожиданным, думал Вальдес, вспоминая ее реакцию и тихий шепот: «У нас получилось, получилось… » Нотка торжества звучала в нем, и, ощутив ее радость, он догадался, что для лоона эо эти контакты значат больше физической близости. Дар к обмену мыслями и чувствами был редок во Вселенной и вызывал разноречивые мнения у звездных рас. Обычно его не приветствовали, полагая, что эта паранормальная способность делит общество на избранных и второсортных граждан. Именно так случилось у фаата, и это стало их ахиллесовой пятой, хотя в техническом отношении они превосходили землян. У Хозяев, вероятно, ситуация была иной – дар к ментальному обмену являлся врожденным и естественным, крепившим единство расы. Но у подобного феномена имелась и отрицательная сторона: вне ауры астроидов, лишенные контакта с соплеменниками, лоона эо испытывали стресс.