Я вспоминаю... - Федерико Феллини

Ради мисс Райнер я согласился, неохотно, на некоторые изменения. Обычно я этого не делаю. Даже Джульетта знает, как трудно убедить меня внести в сценарий изменения, касающиеся какого-то персонажа. На съемках, да, это возможно. Но из уважения к мисс Райнер я пошел на это.

Каждый раз, когда я сдавался и уступал, она просила большего.

Не могу сказать, чтобы я был очень расстроен, когда сообщил мисс Райнер печальную новость: ее роль вырезали из окончательной версии сценария.

Вот как случилось, что Луиза Райнер не появилась в «Сладкой жизни». Но она вызвала к жизни персонаж в «8 1/2», который сыграла Мадлен Лебо, французская подружка Хамфри Богарта из «Касабланки», что изменило ее жизнь в большей степени, чем жизнь мисс Райнер. Луиза Райнер вернулась в Лондон, где жила полной жизнью. Ее муж был крупным издателем. Мадлен осталась в Риме и в конце концов вышла замуж за Туллио Пинелли. Я был свидетелем на их свадьбе, как того и заслужил.

Иногда меня спрашивают, почему я часто даю своим героям имена играющих их актеров. Не знаю. Возможно, просто из-за лени. Началось все с имен моего брата Рикардо, Альберто Сорди и Леопольдо Триесте в «Маменькиных сынках», и это вошло в привычку. Я плохо запоминаю имена, но никогда не забываю лица. У меня отличная память — но только зрительная. Иногда актер выбран до того, как персонажу дали имя, и мне уже трудно перестроиться. Так было с Надей Грей, а персонаж Аниты Экберг, напротив, уже имел имя. В «8 1/2» я не назвал главного героя Марчелло только потому, что не хотел, чтобы его путали с Марчелло из «Сладкой жизни». Кроме того, Гвидо появился ранее в моем непоставленном сценарии «Путешествие с Анитой». В то время я видел в роли Аниты Софи Лорен, а не Аниту Экберг, которую еще не знал. Имя пришло случайно. Но я верю, что случайности — не просто случайности. Они — то, чего мы не понимаем. Нечто из мистической области бесконечных возможностей.

Когда я писал сценарий «Путешествия с Анитой», я не только не был знаком с Анитой Экберг, но даже не знал о ее существовании. Много лет мне приходится это доказывать. В тот раз я выбрал имя наугад. Мне всегда говорили, что использование в работе подлинных имен актеров вызывает разные трудности. Но здесь проблемой стала вымышленная «Анита». Прежде всего, у Джульетты. Я сказал ей, что не знаком ни с кем, кто бы носил такое имя. «Тогда как ее зовут на самом деле!» — спросила она.

Когда выяснилось, что Софи Лорен не сможет играть эту роль, Карло Понти утратил интерес к проекту, но я мог найти другого продюсера. Однако не стал этого делать — возможно, частично из-за автобиографического характера сюжета. Я вдруг осознал, что появлюсь перед всеми в нижнем белье, и почувствовал по этому поводу смущение; кроме того, мне не хотелось причинять лишнюю боль Джульетте. «Моральдо в городе» тоже в какой-то степени автобиографический сценарий, но это о той части жизни, в которой еще не было Джульетты.

«Путешествие с Анитой» — рассказ о женатом человеке, который под предлогом поездки к больному отцу совершает путешествие в родной город с любовницей. Во время его пребывания там отец умирает, и герой испытывает острое чувство вины, потому что никогда не пытался установить с отцом подлинную связь, а теперь уже слишком поздно. Такое могло случиться.

Мой собственный отец умер недавно, и я жалел, что не успел сказать ему о том, что более не осуждаю его измен матери. В детстве я был на ее стороне. Став взрослым, я понял и позицию отца. В сценарии переданы мои чувства при виде мертвого отца. Затем, во сне, я увидел себя, того, каким я был прежде, лежащим в гробу вместо отца.

Анита в сценарии любит есть, кататься голой по траве, глубоко чувствует и не боится показывать свои чувства. В ней есть все то, чего хочет и… боится мужчина. К концу путешествия отношения Аниты и Гвидо прекращаются.

В какой-то момент сценарий перестал меня интересовать.

Он слишком измотал меня. Я продал его, и по нему поставили фильм с Голди Хоун. Сценарий приобрел Альберто Гримальди; Марио Моничелли стал режиссером, а Джанкарло Джаннини, не похожий на меня ни внешне, ни как-то еще, сыграл Гвидо. В Италии фильм шел под прежним названием «Путешествие с Анитой», а в английском варианте его окрестили «Любовники и лжецы», что трудно принять как название, потому что оно подходит дюжине фильмов и одновременно ни одному. Я не видел фильма, но деньги за сценарий получил.

Мысленно мы можем прикинуть, каким будет результат нашего труда, потому что действуем согласно нашим намерениям.

Начало — тяжелое дело. Что бы вы ни хотели сделать в жизни, вы должны прежде всего начать это делать. Отправная точка в путешествии, которое я совершаю с каждым новым фильмом, — нечто, что действительно произошло в моей жизни и что, я верю, не чуждо и зрителям. Они должны сказать: «И со мною такое раз случилось или с кем-то, кого я знаю», или «Хотелось бы, чтобы такое приключилось со мной», или «Я рад, что не переживал такого». Зрители должны идентифицировать себя с героями, симпатизировать им, переживать за них. Начав смотреть фильм, они должны встать на мою точку зрения или принять точку зрения кого-то из персонажей. Сначала я пытаюсь выразить собственные чувства, мои личные переживания, а затем ищу то связующее звено, которое сделает мой опыт важным и интересным для других людей, похожих на меня.

Фильм в его окончательном варианте — совсем не тот, который я начинал снимать, и это очень важно. На съемках я очень гибок и податлив. Сценарий дает отправную точку и чувство безопасности. Через несколько недель фильм обретает собственную жизнь. В процессе производства он растет и углубляется, как отношения между людьми.

На съемочную площадку не допускаются посторонние, хотя бывают исключения, и я приветствую присутствие на съемках благожелательных людей, хотя их не должно быть много. Но я остро ощущаю присутствие даже одного духовно чуждого мне человека: у меня сразу пропадает творческая энергия. Я это ощущаю физически. У меня пересыхает горло. Для работы присутствие недоброжелателей разрушительно.

Понимание того, что именно усложняет положение, не делает его от этого легче, а понимание того, насколько трудно твое предприятие, затрудняет начало работы. Каждую новую картину мне все труднее снимать. С каждой я узнаю, какие новые ловушки меня подстерегают, и от этого все вокруг более напряжены. Когда же ты можешь извлечь пользу из видимой помехи, это всегда приносит удовлетворение. Так, если я вижу, что актер, вроде Бродерика Кроуфорда, слегка пьян на съемочной площадке, я стараюсь использовать это состояние и сделать элементом фильма. Если кто-то из актеров только что поссорился с женой, я тоже пытаюсь, чтобы это волнение пошло на пользу фильму. Если я не могу с чем-то совладать, я включаю это в фильм. Я понимаю, что мечта всегда недостижима и живущая в моем сознании картина никогда не перейдет в том же виде на экран. С этим надо приучиться жить.