Второй президент Чехословакии Эдвард Бенеш: политик и человек. 1884–1948 - Валентина Владимировна Марьина

Так завершился первый год президентства Эдварда Бенеша. Международная обстановка в Европе и мире все более накалялась. Гитлер вплотную подступил к реализации идей, заложенных им в «Майн Кампф». Началось оформление блоков агрессивных государств: 25 октября 1936 г. между Германией и Италией было заключено соглашение, получившее наименование «оси Берлин-Рим»; месяц спустя Германия и Япония заключили так называемый «антикоминтерновский пакт», к которому в январе 1937 г. присоединилась Италия. Эти новые политические объединения, официальной целью которых была борьба против большевизма, коммунизма, в действительности стремились к окончательному слому Версальской системы и новому переделу мира. В Европе ближайшими подручными «третьего рейха», кроме Италии, являлись Польша и Венгрия, тоже имевшие свои территориальные претензии к соседям, в частности к Чехословакии. Тайно вынашивались планы передела европейских границ. Так, в письме Литвинова Александровскому от 26 ноября 1936 г. говорилось об имеющейся у него информации, за достоверность которой он, правда, не ручался, о предполагаемом разделе ЧСР: «Чехословакия делится между Венгрией, Польшей и Германией, взамен чего Германия отказывается от дальнейшей экспансии на восток, поворачивается фронтом к Франции и Великобритании, добиваясь колоний»[314]. В ответном письме Александровского от 1 декабря 1936 г. сообщалось, что Крофта в разговоре с ним упоминал «о польском проекте раздела Чехословакии», что в журналистских кругах Праги «ходит слух» о плане раздела Чехословакии, который выглядит следующим образом: «Судето-немецкие части в Чехословакии отходят к Германии. Словакия присоединяется к Венгрии. Польша получает Моравскую Силезию и ряд исправлений к своей границе в Татрах и на Карпатах. Закарпатская Русь отходит к Венгрии лишь в незначительной части. Карпатские же горы переходят к Румынии с тем, чтобы румынская граница приняла в стратегическом отношении „естественный характер“. Жалкий остаток от такого раздела – почти Прага и ее окрестности – остается в качестве „самостоятельной Богемии“, заключающей союзный договор с окружающими ее государствами»[315]. Хотя полученные сведения, по мнению советских дипломатов, в то время не являлись достоверными, история показала, что вскоре с некоторыми изменениями эти планы были реализованы.

Достаточно правильную характеристику итогов правления Гитлера и направленности его политики дал руководитель КПЧ К. Готвальд, выступая в палате депутатов Национального собрания Чехословакии 1 декабря 1936 г. Он заявил, что Гитлер «порвал военные статьи Версальского договора, который подписаны не Советским Союзом, а Францией, Англией, Чехословакией и другими, самовольно расторг Локарнский договор, который Германия подписала не с Советским Союзом, а с Францией и Англией. Он оккупировал военными силами Рейнскую область и придвинул свою армию не к границам Советского Союза, а Франции и Бельгии. Он укрепляет Рейн и угрожает своими дальнобойными орудиями Страсбургу и Парижу, а не Москве. Он строит густую сеть аэродромов и больших автострад, которые направлены не к Москве, а к Брюсселю, Амстердаму, Праге и Варшаве». Конфискованные парламентской цензурой слова Готвальда гласили: «Мир должен быть безумен, если он после всего этого поверит хотя бы одному слову Гитлера»[316]. Но западный «мир», не готовый к новой войне, делал вид, что верит в миролюбие фюрера, а, может, старался отдалить от себя неизбежное столкновение с нацисткой Германией. А «третий рейх» при непротивлении западных держав продолжал вооружаться и, неустанно вещая о миролюбии, взял тайно курс на захват Европы.

Глава 9

1937 год: на подступах к Мюнхену

Сохранить чехословацко-германские переговоры в тайне не удалось. О них, естественно, не мог не знать лидер аграриев премьер М. Годжа, который тотчас воспользовался этим, чтобы реализовать свою идею создания союза государств Срединной Европы, включая Чехословакию, ориентирующихся, прежде всего, в экономическом плане на Германию. Это, по его мнению, должно было ослабить напряженность в чехословацко-германских отношениях и воспрепятствовать росту агрессивных намерений «третьего рейха» в отношении ЧСР. Возглавляемая Годжей аграрная партия и ее центральный орган газета «Венков» продолжали начатую в 1936 г. кампанию за смену внешнеполитической ориентации Чехословакии, особенно нападая на ее союзнические отношения с СССР[317]. В Москве были явно обеспокоены этим. М. М. Литвинов в телеграмме от 14 февраля 1937 г. дал указание С. С. Александровскому довести до сведения Годжи, что «установка некоторых аграрных органов печати производит у нас самое тяжелое впечатление» и что она «несомненно влияет на политику Югославии и Румынии и в немалой мере ответственна за происходящий развал Малой Антанты. Она же поощряет агрессивность Германии и Польши»[318]. Очевидно, о встревоженности и недовольстве Москвы ситуацией в Чехословакии получил информацию и Бенеш. 10 февраля, как сообщал Литвинову Александровский, «я был в опере на „Евгении Онегине“, дававшемся по случаю 100-летия со дня смерти A. C. Пушкина. В театре был Бенеш. Я ходил к нему в ложу, и здесь он мне между прочим сообщил, что Годжа на днях позовет меня для разговора, который рассеет мои сомнения». 15 февраля премьер действительно принял Александровского и разъяснил ему свою позицию: «Если Чехословакия при своем географическом положении окажется изолированной, то не пройдет и года, как она не формально, а по существу превратится в провинцию великой Германии… Отсюда вытекает основная внешнеполитическая задача, которую ставит себе Годжа: бороться против изоляции и связать Чехословакию как можно тесней с рядом стран, но в первую очередь с придунайскими странами. Ядром должна являться Малая Антанта, но поскольку политически здесь много разъединяющих моментов, постольку Гожда пропагандирует экономическую Малую Антанту, родившуюся по его инициативе»[319]. Премьер рассчитывал получить поддержку своим планам в Англии, которая, по его мнению, «начинает ближе присматриваться к среднеевропейским делам». В действительности это было ошибочное умозаключение: Великобритания не собиралась «утруждать себя» вмешательством в решение центральноевропейских проблем; для нее важнее было не осложнить отношений с «третьим рейхом», претендовавшим, как, впрочем, и СССР, на укрепление своих позиций в указанном регионе.

Хотя прямых свидетельств этого нет, но представляется, что прагматик в политике Бенеш в контексте ведущихся с Германией зондажных переговоров, а также осознавая ослабление роли Франции в европейских делах, не оказывал уже решительного сопротивления планам своего премьера. Сохранить в тайне переговоры, имевшие место на Градчанах, конечно, не удалось: слухи о них активно распространялись как в дипломатическом корпусе, так и в журналистских кругах. В начале 1937 г. Бенеш еще тешил себя иллюзиями, что идея заключить договор о ненападении с Германией может дать реальный результат, и напряженность в отношениях Праги и Берлина будет снята.

Президент и его «продленная рука» в Министерстве иностранных дел К. Крофта пока продолжали верить в возможность тайных – на самом деле ставших уже секретом Полишинеля – переговоров с Берлином в