Этот прекрасный сон - Тереза Маммерт

Она пожала плечами и, отклеившись от косяка, подошла к холодильнику:

– Я просто думала, мы с тобой сбежим… быстро и внаглую. А ты все время висишь на телефоне, но особого прогресса не заметно.

– Детка, остается пара недель. Нужно было кое-что уладить. Теперь почти все готово.

– Пара недель? Ты знаешь, какое сегодня число?

Я поморщился:

– Cinco de mayo?[8]

– Май, Джош. А ты выбрал июнь. Ты взял организацию свадьбы на себя, потому что не хотел, чтобы я переутомлялась. Теперь еле плетешься.

– Эйвери, – укоризненно сказал я и прокашлялся. В наш разговор начинало просачиваться раздражение, которое вызвала у меня Деб. – В чем дело? Сначала все происходило слишком быстро, а сейчас слишком медленно? Я стараюсь.

– Ты специально тянешь время? – Она медленно повернулась ко мне. По ее щеке скатилась слеза. – Тебе не нужно этого делать. Ты можешь просто со мной поговорить.

Эйвери дотронулась до монетки у себя на шее. В панике я нацелил на нее палец:

– Ты ведь не собираешься меня бросить?

Она моргнула:

– Я не… Я хотела дать это тебе, чтобы узнать твои мысли. В последнее время, когда я просто спрашиваю, ты не отвечаешь.

Я вздохнул:

– Поговорить нам действительно нужно. Не хочется тебя расстраивать, но я устал теряться в догадках.

– Да в чем дело? – спросила Эйвери, переступив с ноги на ногу.

– Я нервничаю.

– Из-за того, что сделал мне предложение?

Она посмотрела на меня так, будто я ее ударил.

– Нет. Совершенно не из-за этого. – Я подошел к ней и взял ее руки в свои. – Просто ты молчишь, когда я заговариваю с тобой о свадьбе. У меня все в порядке. Я не хочу ждать, но, если ты хочешь, подожду.

Эйвери покачала головой.

– Ты точно не хочешь отложить? – спросил я, почти успокоившись.

– На работе прошел слух… – Она закусила губу.

– Слух? Какой еще слух?

– Майклз сказала, что видела тебя в «Дыре на углу» позавчера вечером, когда ты вроде как был на дежурстве. Она не мне об этом сообщила, а кому-то другому. Деб подслушала.

Я моргнул:

– Я действительно заходил в бар.

Эйвери подняла на меня глаза:

– Я послала тебе эсэмэску за пятнадцать минут до твоего возвращения. Ты отписал, что едешь домой.

Мой рот скривился. Вот черт!

– Я не собирался тебе врать. Просто не придал этому значения.

– Почему ты мне не сказал, что после дежурства заедешь в бар?

Я пожал плечами:

– Раньше ты от меня этого не требовала.

– Ты был с девушкой? – спросила Эйвери, подумав. – С блондинкой?

– Нет.

Я внутренне сжался. И зачем меня понесло тогда в «Дыру на углу»?

– Эйвери… – Я слегка согнул ноги в коленях, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. – Больше всего на свете я хочу быть с тобой. Клянусь тебе, у меня нет другой женщины. И не будет. Мне только ты нужна. Но я хочу, чтобы ты мне доверяла.

Она задумалась и посмотрела в пол. Я затаил дыхание.

– Тебя еще что-нибудь беспокоит? – спросил я, и на мой мозг обрушился миллион ужасных мыслей.

– Я… Я слышала, как ночью ты разговаривал по телефону.

Эйвери произнесла эти слова еле слышным шепотом, но для меня они прозвучали громко и отчетливо, заглушив даже быстрое биение моего сердца.

– Что?

Наклонив голову набок, я спросил себя, не сон ли это.

– Я не следила за тобой. Ничего подобного. Я просто проснулась.

Я пожал плечами и попытался отмахнуться:

– Не знаю, детка, какой разговор ты имеешь в виду.

На лицо Эйвери легла тень разочарования. Ее глаза долго меня изучали. Наконец она спросила:

– Это твой ответ?

– У меня нет ответа. Ты знаешь: я готовлюсь к свадьбе. Я сказал тебе, что обо всем позабочусь, и сказал совершенно серьезно. Это правда.

– Я ложусь спать.

Эйвери отошла от меня и направилась в ванную.

– Детка… – Я хотел прикоснуться к ней, но не дотянулся. – Ты есть хочешь?

– Не хочу.

Дверь ванной закрылась. Свет образовал вокруг нее четырехугольную рамку. Чувствуя себя одиноким, я прошел в нашу темную спальню. По всей комнате были развешаны и расставлены фотографии, которые мы с Эйвери сделали за прошедший год: на стенах, на прикроватных тумбочках, на угловом комоде, где я хранил свой запас спиртного для экстренных случаев. Мой старый шкаф не поместился в квартире Эйвери, и я его продал. Теперь мне, наверное, нужно было подыскать небольшой сундук с замком. Чтобы я не мог добраться до бутылки, просто открыв ящик.

Включился душ. Я сел на кровать, не зная, что делать: с одной стороны, хотелось рассказать Эйвери правду, позволив ей освободиться от нездоровых фантазий. С другой стороны, я боялся все разрушить.

Открыв дверь, я увидел за стеклом душевой кабинки силуэт прекрасного обнаженного тела. Эйвери стояла, подставив голову под воду и закрыв лицо руками.

Я должен был ей признаться.

– Эйвери… – Я дотронулся до дверцы.

– Пожалуйста, не надо.

– Давай поговорим.

– Нет. Я просто хочу постоять под душем и все переварить.

– Я могу это уладить.

Эйвери немного помолчала, а потом завопила:

– Тебе никогда не приходило в голову, что я не хочу, чтобы ты все улаживал? Может, я просто хочу, чтобы все было хорошо и правильно? И мне не нужно то, что надо улаживать?

Я застыл, разинув рот. Раньше она никогда на меня не кричала.

– О’кей, – пробормотал я. – Извини. Я… э… я оставлю тебя в покое.

– Супер! – отрезала она.

Я попятился прочь из ванной, закрыл дверь и сбросил туфли. В темной спальне светилось табло будильника. Через пять часов начиналась моя смена, а сна не было ни в одном глазу. Я разделся до трусов и лег.

В ванной перестала бежать вода. Покончив с последними приготовлениями ко сну, Эйвери вошла в спальню, упала на кровать, резко натянула на себя одеяло и с протяжным вздохом повернулась на бок, ко мне спиной. Мокрые волосы шлепнулись на подушку.

Некоторое время мы лежали молча. Потом я протянул руку и дотронулся пальцами до ее бедра.

– Уйти я не могу. Боюсь, что завтра ты сменишь замки, а вещи мои будут лежать на тротуаре. – (Она не ответила.) – Богом клянусь: я никогда тебе не изменял. И не думал изменять. Разве ты не знаешь, как я тебя люблю?

– По-моему, что-то не так. – Эйвери шмыгнула носом. – Не знаю, в чем дело, но я уже довольно давно это чувствую. А ты?

– Иногда…

Я замолчал. В последнее время мне порой приходилось останавливаться, чтобы восстановить связь с реальностью. Сидя рядом с Куинном, я, бывало, ощущал потребность поговорить хотя бы с чужим человеком. На работе я иногда выходил из оцепенения, но чаще всего время, проведенное не с Эйвери, словно тонуло в тумане.

– Твою любовь ко мне я всегда воспринимал как нечто нереальное. Но по-моему, в этом нет ничего страшного.