Солдаты холодной войны - Филип Таубман

Глава пятнадцатая

Не было такого оружия в воображении человеческого мозга, которое они бы одобрили.

Сид Дрелл укрепил свой статус посвященного, приняв приглашение присоединиться к небольшой группе ученых, консультирующих Генри Киссинджера по вопросам оборонных технологий.

Существование такой группы не являлось секретом, но действовала она преимущественно в тени, часто имея дело с конфиденциальными вопросами, связанными с безопасностью. Пол Доти, химик-органик из Гарварда, организовавший группу по просьбе Киссинджера, подружился с Киссинджером, когда он был коллегой по факультету, и они работали вместе на семинаре по контролю над вооружениями, организованному Гарвардским университетом и Массачусетским технологическим институтом в начале 1960-х годов. Они оба принимали участие в нескольких конференциях Пагуошского движения, встречах известных ученых, научных работников и общественных деятелей, впервые состоявшихся в 1957 году в Пагуоше, Новая Шотландия, Канада. Их цель состояла в изучении опасности, которую представляет ядерное оружие. Когда Киссинджер открыл свой офис в Западном крыле в Белом доме в 1969 году, он попросил Доти, работавшего над Манхэттенским проектом и обучавшегося позднее в Университете Колумбии вместе с Энрико Ферми и другими известными физиками, сформировать группу ученых для консультирования по техническим аспектам вопросов обороны.

Доти набрал мощную команду: Сид Дрелл, Ричард Гарвин и Пиф Панофски, Джек Руина, инженер-электротехник МТИ, Джордж Ратдженс, политолог и физико-химик МТИ, а также Георгий Богданович Кистяковский, химик из Гарварда и бывший советник по науке Эйзенхауэра. Доти и его коллеги шутливо называли себя «Мафией».

Киссинджер не очень хорошо разбирался в научно-технических делах. Хотя он написал острые эссе и ставшую популярной книгу о ядерной стратегии, он не знал многого из военной техники ядерной эры. В определенный момент поняв, что Киссинджер совершенно не понимал принципов работы радара, Дрелл подготовил ему базовый учебник для начинающих, который читался как пособие для средней школы. Он начинался такими словами: «Радар – это электронный прибор для обнаружения и определения положения объектов, расположенных на расстоянии. Термин «радар» является акронимом, аббревиатурой, образованной из начальных букв фразы на английском языке radio detection and ranging (радиообнаружение и дальнометрия). Радар был изначально изобретен для предупреждения о приближающихся самолетах, но с тех пор трансформировался в многопрофильную сенсорную технику широкого применения».[287]

В связи с тем, что Киссинджер и Никсон расширили американские боевые операции в Юго-Восточной Азии, Кистяковский в срочном порядке вышел из этой группы, за ним последовал Ратдженс. «Джордж ушел довольно скоро, потому что он действительно не мог вынести того, что он расценивал как лицемерие и двойные стандарты со стороны Генри и администрации Никсона, – говорил Р. Гарвин. – Мы много спорили об этом – это нас не касалось, мы там находились только для того, чтобы давать ответы на вопросы, проводить исследования для Генри, в основном касающиеся таких вещей, как РГЧИН и ракетная оборона, а также имели дело с контролем над вооружениями, предоставляя какую-то информацию о технических характеристиках и угрозах».[288]

Гарвин вспоминал, что Киссинджер чувствовал себя неловко в работе с большим устоявшимся Научно-консультативным комитетом при президенте во главе с Ли Дубриджем, бывшим президентом Калифорнийского технологического института (Калтех). На раннем этапе работы в администрации Никсона Киссинджер набросал на полях доклада НККП, который попал в Овальный кабинет: «Нам надо убрать НККП из процесса выработки стратегии».[289] Доклад, подготовленный группой экспертов по вопросам военной стратегии, был составлен Дреллом. «Генри был советником по национальной безопасности, поэтому первое, что он сделал, было попытаться сократить влияние советника президента по науке, – сказал Гарвин. – Он не любил соперничающие центры силы. НККП был непредсказуемым».[290] Доти считал, что Киссинджер был настроен подозрительно по отношению к экспертной организации Дубриджа потому, что у нее был свой собственный доступ к президенту, и потому, что он не знал большинства ее членов. «Мне казалось, ему нужна была какая-то независимая группа», – говорил Доти.[291]

Дрелл описывал причины создания группы Доти в тезисах, которые он подготовил в сентябре 1970 года на встречу с преемником Дубриджа, Эдвардом И. Дэвидом-младшим, инженером-электриком лаборатории Белла.

«Сообщить Дэвиду о том, что создание «Мафии» вызвано нашей озабоченностью по поводу острой необходимости для Киссинджера и СНБ в научных консультациях для переговоров по ОСВ для последующего доклада президенту. Однако научные рекомендации не должны поступать от НИОКР МО или АКВР (Научно-исследовательское и опытно-конструкторское управление при министре обороны и Агентство по контролю над вооружениями и разоружению). Мы убедили Киссинджера в том, что считаем, что ему очень необходима техническая поддержка, и что без независимой консультации, такой, какую должен был бы предоставлять НККП, он будет заложником НИОКР МО. А это, по нашему мнению, было опасно. С учетом этого, неофициальным образом мы превратились в замену НККП из-за плохих отношений между Киссинджером и Дубриджем. Все, что мы говорили, делалось при полной поддержке, с ведома и благословения Ли».[292]

Команда Доти хорошо сработалась. Их рекомендации затрагивали широкое поле деятельности, включая физику, химию, биохимию, ядерное оружие, разведку и военные технологии. Панофски, плодовитый автор, четко замечающий детали, штамповал многие из их документов. Дрелл разбирался во многих технических проблемах, у него были хорошее политическое чутье и способность видеть картину в целом. Все с уважением относились к интеллектуальному блеску Гарвина. «Гарвин был самым умным и самым оригинальным, но совершенно не соображал по поводу ценности той или иной хорошей идеи», – вспоминал Доти.[293] Руина, всегда практичный и прагматичный, помогал устанавливать консенсус по трудным вопросам, а Доти вносил в дискуссии свой многолетний опыт работы в сфере контроля над вооружениями.

Киссинджер твердо придерживался расписания контактов с группой, встречаясь с ней почти ежемесячно, часто в Ситуационной комнате Белого дома. Встречи, как правило, проходили вечерами, когда наступал какой-то просвет в плотном графике Киссинджера и люди могли просочиться в Белый дом с меньшими шансами быть замеченными репортерами и сотрудниками аппарата. Иногда они возвращались рано утром следующего дня для продолжения разговора. Народ догадывался, что Киссинджер, стремившийся заработать доверие Никсона и его ближнего круга, не горел желанием, чтобы его видели, заседающим с группой интеллектуалов из Кембриджского и Калифорнийского университетов. «Мы просто знали, что продолжение нашей работы зависело от того, как долго мы будем оставаться в тени», – говорил Доти.[294]

Гарвина волновали интриги Киссинджера. «Я был категорически против секретности, с какой он и Никсон руководили правительством. Я был шокирован. Однажды я сказал: «Это очень опасно. Если президент, паче чаяния, умрет, люди из Министерства обороны и Государственного департамента неверно истолкуют наши цели. Они просто делают свое дело». И он сказал: «Я бы хотел, чтобы они неверно истолковали то, чем я занимаюсь».[295]

Как бы эта группа ни придерживалась секретности, но однажды утром в начале ноября 1972 года все открылось, когда Киссинджер вошел в комнату в Белом доме, где они собрались, в сопровождении Орианы Фаллачи, итальянской журналистки, и ее операторской команды. Запись Киссинджера с Доти и всей компанией не появилась в Соединенных Штатах, но ее показали в Европе, где некоторые из ученых были хорошо известны и которых многие знали. «Так Генри сам раскрыл существование этой группы», – сказал Гарвин.[296]

Ученые, допущенные к работе с секретными материалами, подготовили десятки подробных документов для Киссинджера. Их исследования затрагивали широкий круг вопросов контроля над вооружениями, включая переговоры об ограничении стратегических вооружений с Москвой, и вопрос о том, следует ли Пентагону пересмотреть его планы ведения ядерной войны. В сопроводительном письме своим коллегам-ученым, которые совместно разрабатывали проект документа по контролю над вооружениями, Руина с легкой иронией писал: «Название прилагаемой песни “Почему бы не дать шанс переговорам ОСВ?”.[297]

Группа Доти давала технические консультации на всех этих фронтах, почти всегда ратуя за установление более высокого уровня контроля над вооружениями. Группа потратила много времени на изучение технологии разделения боеголовок и связанных с этим последствиями. Ученые настаивали на том, чтобы Киссинджер добивался немедленного моратория с Москвой на испытания РГЧИН или запрета на РГЧИН как составной части соглашения о ядерном оружии, по которому Вашингтон вел переговоры с Кремлем. По воспоминаниям Доти, Киссинджер неохотно вникал в технические вопросы, связанные с РГЧИН. В итоге Киссинджер отмахнулся от этой проблемы, и Соединенные Штаты с Советским Союзом вложили большие средства в оснащение своих ракет разделяющимися головными частями. По мнению Гарвина, Киссинджер не был расположен сцепиться с Пентагоном по вопросу о РГЧИН всего лишь через несколько месяцев после того, как он оказал сопротивление усилиям военных расширить противоракетную оборону. Позднее Киссинджер сам высказывал сожаление по поводу своего согласия с РГЧИН. «Оглядываясь в прошлое, я бы сказал, что хотел бы с бо́льшей тщательностью продумать последствия для мира наличия РГЧИН в 1969 и 1970 годах, чем я это делал фактически», – сказал он корреспондентам на вводном брифинге в 1974 году.[298]