Путешествия Лейлы - Дания Жанси

class="p1">Белый мрамор и резные арабские своды, огромная изумрудная люстра со множеством капелек-кристаллов – холл Дворца искусств не нуждался в украшениях и удивлял даже бывалых зрителей. Но сегодня через каждые несколько метров здесь стояли еще и античные скульптуры в тогах. Лейла засмотрелась на доктора и не сразу заметила, как одна из скульптур наклонилась и протянула им поднос с бокалами игристого. Оба засмеялись от неожиданности, Ханна застыла, а Этани расплылась в улыбке, довольная реакцией гостей. К ним подошли двое местных мужчин, представились. Лейла кивнула и попятилась назад, сказав, что возьмет коктейль и вернется.

Ханна метнулась вслед:

– Лейлочка, милая, подожди, – положила руку ей на плечо.

Они почти не виделись в последнее время.

– Я … мне кое-кого найти надо, вернусь ин э минут, – опешила Лейла.

– Пожалуйста, побудь немного со мной, надо поговорить.

– Да, окей, говори. – Лейла готова была помочь, если очень надо, но думала только о логоволле на улице и футляре.

– Что ты опять закатываешь глаза? Не хочешь разговаривать, так и скажи.

– Нет, что ты. Я тебя слушаю. – Лейла отвечала через силу.

– Мы с тобой так давно не виделись. Ты не представляешь, что произошло. Очень надо рассказать! По телефону не могла. – Подруга непривычно суетилась.

– А что случилось? – Лейла встревожилась, не связано ли это с Даниэлем и ее планом.

– За мной опять волочится Криш. Постоянно звонит, присылает цветы.

– Так это же замечательно, осэм, – выдохнула Лейла, опять думая, как бы скорее уйти.

– Нет, что ты, он же признался, что в Индии у него жена и двое детей! Я не должна с ним даже разговаривать после этого.

– М-м, да, ситуэйшен.

– Я должна его избегать и никогда с ним больше не разговаривать.

– Ну, тебе лайк видней.

Ханна еще несколько минут уточняла, как именно надо избегать бывшего приятеля, приводя новые и новые аргументы уже по второму кругу.

– Упси, там сзади у бара Криш! – прошептала Лейла и несколько раз приподняла брови, глазами показывая за спину подруги.

– Где? – застыла в улыбке Ханна.

– Сзади от тебя, у дальнего столика с фингерфудом, – кивнула вправо и вдаль Лейла, хотя там почти никого не было.

– Тогда я пойду отсюда! – И Ханна быстро двинулась в противоположном от мнимого Криша направлении.

Лейла выдохнула и, разворачиваясь, пару раз шагнула вслепую. Но тут же наткнулась на палестинца Ахмеда.

– Как приятно видеть тебя, Лейла! Ты сегодня как не из этого мира. – Он наклонился и приветствовал ее на европейский манер, щекой к щеке.

– Лайк в смысле? А, спасибо большое … До сих пор вспоминаю поездку к твоим родителям, Ахмед. Такой чудесный получился день!

– Ты само очарование, мы всегда тебе рады. Хотел поделиться: я много думал о нашем последнем разговоре тогда, за обедом. Что не бывает горя или катастрофы на Земле, которые не коснулись бы каждого рано или поздно. Так не бывает, чтобы кто-то оставался навсегда в безопасности и ни при чем.

– Правда? – Лейла не помнила, чтобы делилась таким, но с мыслью Ахмеда согласилась. Этот палестинец был одним из немногих приятных собеседников. На любом другом мероприятии Лейла говорила бы с ним как можно дольше, но сейчас было не место и не время.

– Да, сначала, если честно, я даже разозлился. Когда ты сказала, что, если пустить на самотек все эти лозунги против евреев где-то в Европе, закрыть глаза на несправедливость, в конце концов это придет и к нам. Что даже просто молчать о чем-то – значит молча поддерживать.

Она думала о логоволле и слушала вполуха. Обязательно хотела обсудить с Ахмедом его слова, но не сейчас.

– Потом поразмышлял и согласился. Это наверняка станет причиной повторения такого же с другими. А может, когда-нибудь и с нами, пусть мы и живем так счастливо на своей благословенной земле, благодаря милости Всевышнего. Нельзя закрывать глаза на что-то, даже если преступление происходит далеко и лично с тобой не связано.

– Да, это точно, – растерялась Лейла. Стоит ли делиться, как именно трагедия евреев может привести к трагедии палестинцев, да и привела в ее мире? Решила не говорить, только кивнула: – Ты совершенно прав, Ахмед.

Пообещала себе написать и его портрет: гордого человека в поисках истины.

– Спасибо, ты заставила меня глубоко задуматься, Лейла. Я даже решил, что пожертвую большую сумму в Фонд толерантной Европы.

– Это что такое?

– Как? Я полагал, вы связаны даже как минимум идеологически. Это организация, которая борется против идей национализма и юдофобии и за объединение Европы. Правда, им приписывают связи с сионистами и английскими социалистами. Их еще называют, точнее, они, по слухам, входят… – он понизил голос до едва слышного, – во Всемирную или Глобальную сеть … которая любви.

– Интерестинг … расскажешь потом больше про них, ладно? – Лейле не терпелось добраться до футляра с работами, тем более гостей уже приглашали в главный зал на официальную церемонию. – Еще поболтаем сегодня, – и, улыбаясь, попятилась назад.

– Увидимся, чудесная Лейла!

Почти у самого выхода на улицу ее окликнул Криш:

– О, давно, давно я тебя не видел! Ты сегодня чудесно выглядишь!

«Ох, только тебя не хватало», – улыбнулась наскоро, они расцеловались и слегка обнялись.

– Привет-привет! Тебя, кстати, Ханна искала! – Лейла решила, что на войне как на войне и надо экономить время.

– Правда? – разволновался индиец. – Ну, тогда … увидимся.

– Пока!

У логоволла стояла та же девочка-пиарщица, теперь с надменным и злым лицом. К стене с двумя большими логотипами быстро подходили люди из толпы и делали фото на маленькие аппараты. Девочка, скорее всего, уже раскусила самозванство Лейлы, но выбора не было.

– Так где Этани? – спросила, повысив голос.

– Э-э-э-э, я узнаю сейчас, – залепетала девочка.

– Побыстрее, плиз, – отчеканила Лейла. Стало даже жаль бедняжку, приходилось сдерживать улыбку и желание как-то ее ободрить.

Девочка убежала куда-то, а Лейла обогнула пару теток необъятных размеров, которые стояли в очереди на фото, проскользнула за логоволл и … ничего там не нашла. Только пустой мягкий чехол от самого логоволла.

* * *

Обратно Лейла шла по холлу сама не своя. Руки и уголки губ опустились, как под грузом, и не поднимались, перед глазами мерцали пятна.

«Дура, дура! – думала вслух, одергивая себя, чтобы не услышали другие. – Ну как можно было так надолго оставить футляр с работами. Наверняка их прихватил кто-то из толпы. – Тут же встрепенулась: – А вдруг сотрудники проверяли логотип с конвертиком и нашли кейс, а потом увидели и работы». Скоро успокоилась: неважно, все равно никто не поймет, да и любому работнику Триеннале сейчас не до неопознанных футляров. А если