Рандолевый катран - Сергей Буянов

– Можно купить французский, испанский, на крайняк молдавский. Но армянский, – Никита задумался, – только у армян.

– У вас есть армяне?

– Мне нравится твоя хватка, Никола.

– Да мы тоже не пальцем деланные.

– То-то и оно. Где же, где же взять настоящих армян?

– Да на базаре, где ж ещё?

– И то верно! – согласился Никита. Он вспомнил про Ашота, который задолжал ему кое-что. – А зачем тебе любимый напиток Черчилля?

– Чтобы лежать, когда можно не сидеть!

Никита поперхнулся. Цитат Черчилля от колхозного увальня он не ожидал.

– Ну, ты точно, не пальцем деланный!

– И не лаптем щи хлебаю. Но не в этом речь. Ты мне скажи, Никита, – сказал Николай, отпив из баночки бодрящего пива, – сможешь достать?

– К Леониду Аркадьевичу наведаешься?

– Нуда.

– И то дело. Я поутру подскочу. Там и порешим.

– Лёню?!

– Спокойно. Не прыгай! Вопросы наши порешаем.

– Ага, дела скорбные.

– Отчего так?

– Что это за самовывоз, на который ты меня подписал?

– Это значит, вывезешь радиаторы сам. Кстати, тебе гофрированная арматура не помешает?

– Ещё за пару другую коров?

– Не, как бонус!

– По лбу что ли?

– Почти! – рассмеялся Никита. – Это типа презента, подарка то есть.

– А самосвал, шофёр, бензин, наконец? Сколько за них платить! Тоже бонус?

– Обойдёмся наличными. Уплатишь за услуги, дадим товарный чек.

– И кто мне его отоварит?

– Главное, чтобы тебя не отоварили! Никола, ты приехал делать дела, сделал их?

– Почти.

– Правильно! Сделал почти, так пораскинь немного мозгами и доведи до ума!

– Не психуй. Лучше помоги достать коньяку! Тут один бармен обещал найти литру "Арарата", да сам сгинул.

– Это как?

Никола рассказал, как попал в бар, и как оттуда вышел.

– Еле ноги унёс из больницы! Прямиком собирались в трезвяк сдать! Представляешь, наделал бы делов.

– Ладно, не парься! Главное, в штаны не наделал, а только замочил правую гачу!

– А ты случайно не знаешь этого бармена? – Никола посмотрел на пассажира.

– Никола! Здесь же город! Кто тут кого знает?

– За что его грохнули?

– Было, видать, за что. А с чего ты взял, что это его? Может быть, просто взорвали кафе, чтобы напугать конкурентов.

– Может и так, но только кроме меня и того типа в этой мордобоике никого не было.

– Ты и бармен? – Никита приподнялся в кресле водителя.

– Ну, ещё этот, презентабельного вида алкоголик.

– Почему алкоголик-то?

– Небритый, мятый весь. Зато в костюме-тройке.

– И без куртки?

– Точно! Без куртки. Я ещё подумал, где он разделся?

– Он не одевался, – сказал Никита. – Из машины вышел. Кстати, у него не был выколот якорь на правой лапе?

– Был.

– Это местный пропившийся кооператор. Его, похоже, решили убрать. Не бери в голову.

– Много человек погибло?

– Больше раненых. Я слышал краем уха, одной девке ногу оторвало. Угораздило пройти мимо взорвавшейся машины!

– А кафе как?

– Выгорело напрочь. Так что, бармену точно каюк. Придётся нам с тобой Ашотика напрягать! – Никита закрутил баранку, въезжая в узенькие воротца базарной площади.

Ашотиком оказался солидный мужичок в лёгкой дублёнке и бобриковой шапке. Он чем-то напомнил Николе кавказца, зазывающего на карусель в центре города. Наверное, брат. Хотя, все они братья.

– Никита! Хочешь коньяку, пожалуйста! Чего не жалко для хорошего человека! – Ашот говорил Никите, но подмигнул почему-то Николаю.

Никола кивнул.

– Твой друг – мой друг! Давай, друг, выбирай! – Ашот раскрыл перед Николой шкаф-сейф.

Глаза Николы разбежались. Он насчитал, по крайней мере, пять сортов армянских коньяков! Какой брать? Больше понравилась бутылка в виде домры.

– Эта бутылка, какой ёмкости?

– О! Вижу ценителя! Это самый элитный напиток, "Ноев ковчег" по-русски! Это Ной спустился на гору Арарат!

– Да! – подхватил Никита. – А от него произошли все армяне, затем и остальное человечество!

Ничуть не смутившись, Ашот кивнул.

– Сколько за бутылку? – спросил Никола.

– О чём говоришь, дорогой?

Никола отпрянул. Так на него посмотрел хозяин лавки. Глазом чуть не сжёг!

– Бери, пробуй! Обязательно понравится, приходи ещё! Всегда рад добрым людям!

– Да, Ашотик, мало нынче добрых людей осталось.

– Хомо хоминис люпус эст! – Ашот развёл руками и сказал по-русски: – Человек человеку волк.

Мужчины поочерёдно пожали руку Ашоту.

– Как тебе Ашотик?

Никола пожал плечами.

– И я так думаю.

Никола заёрзал на сиденье. Куда просить? К Лёне с Никитой, неудобно. Да и рано ещё. Болтаться по городу до первого встречного милиционера, тоже не годится. Ездить с Никитой по его делам, путаясь под ногами – совсем не дело!

– Куда-то торопишься?

– Да как тебе сказать…

– Желаешь повидать Леонида Аркадьевича? Ну! Колись! Для него же коньяк брал!

– Да. Но…

– Не знаешь, где живёт, а попасть в Управу не смеешь, – заключил Никита.

– Да не то всё. Лучше скажи, сколько я должен за коньяк?

– Ашотик должен мне, понимаешь?

– Но ты-то мне ничего не должен, верно?

– Так и быть, уломал! С тебя хороший телёнок за всё про всё, включая машину, бензин и водилу с грузчиком!

– Телёнок? – у Николы, казалось, поднялись уши шапки вслед за бровями. Зачем в городе телок?

– Мясом, конечно.

– А как передать именно тебе?

– В этом нет проблем! – воодушевился Никита. – Когда приедут за мясом, скажешь, мол, эта тушка для Никиты!

– Пойдёт!

Мужчины хлопнули по рукам.

– Высади меня у вокзала.

– Не чуди, Никола! Там повяжут в два счёта! Потом доказывай, что не верблюд. С такой рожей к мэру-то не пропустят. Поехали ко мне, приведёшь себя в порядок, побреешься заодно, принимая ванну.

Никола, поглядев на часы, согласился.

– К шести отвезу тебя к Чугуеву! Сам не пойду, дела, понимаешь.

У Николы отлегло от сердца. Не то, чтобы Никита был лишним, но как быть с планом жены об утешении мэра в дружеской обстановке?

– Ладно.

Никита подвёз друга до дома. Они вошли на второй этаж. Остановились перед металлической дверью с замками в оба косяка. Никола остановился, разглядывая хитрую конструкцию.

– Любуешься?

– Интересная вещь.

– Капиталисты придумали!

Никола поцокал языком.

– Зачем тебе такие запоры?

Никита прижал палец к губам.

– Т-сс! – он отворил замки, жестом пригласил гостя в квартиру.

Внутри ничего особенного не было! Обычный коридор хрущёвской полуторки.

– Теперь можно говорить?

– Давай! Спрашивай, чего хотел?

– На кой тебе такие запоры, если внутри ничего нет?

– Ничего? Разуй глаза, деревня! – Никита шутливо скривился.

Никола осмотрел стены, но ничего не увидел.

– Видишь, сейф?

Точно. В комнате стоял огромный сейф. В углу стоял стол с этажеркой, на котором стоял телевизор.

– Вот они, твои сокровища! – Никола показал на тыльную сторону запылившегося телевизора.

– Как ты угадал? На одном винте столько накручено!

Никола осмотрел комнату.

– Ищешь пропеллер?

– Вроде того.

– Я имел в виду винчестер!

– В сейфе? – сообразил гость.

– Почему, в сейфе?! – Никита расхохотался.

– А где, по-твоему, хранят оружие?

– Да! Оружие! Ха-ха! Ещё какое оружие!

– Может, я и дурак, – сказал Никола, почёсывая затылок.

– Не парься, Никола! Это сленг.

Никола пожал плечами.

– Я не хотел издеваться над тобой, извини!

– Тогда объясни, что за чушь несёшь?

– Это не телевизор, а монитор! – Никита показал на запылённый ящик. – А внизу коробка – компьютер! Внутри компьютера – жёсткий диск, железо. Это и есть винт, то есть винчестер! На нём информация. Она-то и стоит хороших и даже больших денег.

– Ясно. А сленг тут при чём?

– Сленг – это слово такое, типа… – Никита пощёлкал пальцами, подыскивая синоним понятный гостю, – жаргона, вот!

– Компьютерная феня? – догадался Никола, вновь рассмешив хозяина.

Отхохотавшись, Никита показал гостю в ванной, где и что включается, выдал чистое полотенце и попрощался.

– Если вдруг захочешь уйти, нажми на эту кнопку! – Никита указал пальцем на одну из кнопок вызова в памяти телефона.

– Это кого я вызову?

– Наряд милиции!

Никола махнул рукой.

– Шучу. Это номер телефона моего офиса. Я приеду тотчас. Или к половине шестого.

Никола пообещал, что звонить не будет.

Дверь на коленчатой пружине дважды дёрнулась и захлопнулась за хозяином.

Не долго думая, Никола заварил свежего чаю, принял душ и побрился. Чтобы скоротать время он включил телевизор. Но вместо привычного первого канала затарабарили на английском языке. Какой-то пухлый тип в полосатой майке и ярко-синих трусах что-то говорил, сопровождая каждое слово искривлением щёк. Наверное, шутил, потому что за кадром грохотал смех.

Никола поморщился и выключил телевизор. Он проследил за антенным кабелем. Выходит прямо к окну. Рамы закупорены, не хуже чем металлическая дверь. Между ними мощные железные решётки.