Кровавый закон - Анастасия Вернер

Олиф подняла взгляд, осмотрелась вокруг. Каждая женщина ловкими движениями резала овощи, сыпала какой-то порошок в котлы, натирала на терке морковку. А у самого входа на кухню стоял Песчаник и пристальным взглядом изучал, казалось, даже стены.

Почему-то этот факт вызвал в девушке злорадное удовлетворение. Раз они тут так усердно наблюдают за каждой мелочью, значит, они боятся.

— Фрида, — начала Олиф, — откуда тут это все?

— Что — все? — спросила женщина, не отвлекаясь от работы.

— Ну это: лук, морковь, да даже котлы, кровати. Мы же в пустыне.

Фрида подняла взгляд, задержала его на чем-то и, сделав вид, что наклонилась за ножом, шепотом ответила:

— На все вопросы ищи ответы позже, а сейчас работай. И не вздумай ничего припрятать в своем красивом платьишке.

Олиф недоуменно сдвинула брови, но не стала задавать лишних вопросов, лишь сделала вид, что еще усерднее приступила к работе.

— Первое! — крикнул у входа Песчаник.

Несколько женщин схватили свои тарелки и понесли их в большой зал.

— Так, доставай посуду из коробки. Она внизу.

Девушка вытащила из-под стола деревянную коробку, в которой аккуратно покоились неглубокие тарелочки и чашечки. Она взяла несколько и поставила перед Фридой.

— Хорошо, накладывай.

Женщина вручила ей огромную ложку, которая даже у самого огромного бугая во рту бы не поместилась, и показала, сколько должно быть в одной порции. В котле находилось что-то, подозрительно напоминающее гуляш.

Олиф послушно разложила еду в несколько тарелок и настороженно уставилась на вход.

— Второе! — громко провозгласил Песчаник.

— Так, бери тарелки, я кивну на тот стол, где ты их оставишь, поняла? — заторопилась Фрида.

Девушка послушно выполнила все приказания, и пошла вслед за женщиной, как преданная собачка. Оказалось, что нечто напоминающее гуляш, готовили не только они, но и несколько других женщин. Как только Олиф вышла в большой зал, то на несколько секунд ее охватил чудовищный ступор. Каждый из столов был занят либо Песчаником, либо воином, вокруг витала атмосфера невероятной оживленности, каждый из них говорил настолько эмоционально, что нередко слышался громкий стук по столу, отчего подпрыгивала посуда.

Девушка чудом справилась с онемением, завладевшим всеми ее конечностями, и глубоко вдохнув, успела заметить, как впереди Фрида кивнула на один из столов.

Она быстро подошла к мужчинам, восседавшим за ним, и, стараясь не выдать своего смущения и страха, начала раскладывать тарелки. Как только девушка появилась рядом с ними, разговоры за столом чудесным образом прекратились, и Олиф выполняла свою работу в полной, явно удивительной для всех, тишине.

Девушка вернулась на кухню, взяла еще пару тарелок, и вернулась к столу. На этот раз все разглядывали ее с явным интересом. В третий раз кто-то даже попытался с ней заговорить, но Олиф смущенно улыбнувшись, быстренько упорхнула обратно за спасительную дверь.

Их партия тарелок кончилась, что не могло не вызвать облегченный выдох.

— Не думала, что их так много, — тихо сказала Олиф, обращаясь к Фриде.

Та стояла рядом с котлом и отстраненно разглядывала, как догорает в углублении костер.

— Сперва всем непривычно. Хотя такая хорошенькая девочка тут впервые, — усмехнулась женщина.

— Их всех вместе сюда приводят?

Фрида молча кивнула.

— Неужели тут все? — Олиф старалась, чтобы ее голос не выглядел взволнованным.

— А ты как хотела? Не каждому же нам отдельно готовить. Они и так обжираются, как быки. Закормили их. Еще третье блюдо есть.

— А… когда вы едите?

— Подожди еще. — Женщина явно наслаждалась тем, что с каждым разом огорошивает девчонку все больше. — Сейчас они доедят, уйдут отсюда, нам придется отмывать их слюни с тарелок, после этого нужно будет отнести овсянку «твоим» девочкам, заодно и ты поешь.

— А вы?

— А мы после вас. Вкусим все прелести холодной кашицы.

Олиф, сама не понимая почему, почувствовала вину перед этой женщиной.

— Третье! — прогремел голос Песчаника.

— Фрида! — К ним подошла еще одна женщина, по внешности напоминающая саму Фриду. — Помоги нам разнести тарелки.

Та тут же схватила несколько посудин с соседнего стола, и скрылась в дверном проеме. Олиф нерешительно потопталась, и, все-таки не выдержав, схватила две тарелки и двинулась к выходу. Встала рядом с Песчаником, делая вид, что ждет своей очереди, а сама быстро бросила взгляд на столы, которые обслуживала Фрида, и начала пристально вглядываться в лица всех присутствующих.

Как только женщины вернулись, Олиф тут же рванула в зал, чтобы не видеть предостерегающего взгляда Фриды. Она снова погрузилась в бурную атмосферу разговоров, замедлила шаг, и внимательно разглядывала каждого воина. Дошла до нужного стола, разложила тарелки, выпрямилась и посмотрела на дальние столы.

Олиф вернулась на кухню с плохо скрываемым разочарованием на лице. Осуждающий взгляд седой женщины она сперва почувствовала, и уже затем заметила. Девушка принялась разглядывать пол, пытаясь сделать вид, что ничего не понимает. Остановилась рядом с Фридой, ожидая жесткой отповеди, но женщина молчала.

Так они и простояли в молчании все оставшееся время. Наконец, Песчаник объявил конец трапезы, и им пришлось отмывать всю посуду в нескольких большущих тазах. Олиф честно старалась соответствовать скорости, с которой женщины выполняли свою работу, но даже, несмотря на свой прежний опыт, не поспевала за ними.

Как только посуда была вымыта, в нее наложили овсяную кашу, и несколько женщин, в том числе и Олиф, понесли ее по темным коридорам к «лапочкам».

Девушке, по злой иронии, пришлось вручать овсянку Гере. В этот момент она на собственном опыте убедилась, что взглядом можно не только прожечь дырку в теле, но и мысленно убить.

— Ну что, довольна? — желчно поинтересовалась «лапочка» на прощание.

Олиф, естественно, промолчала.

У нее осталась одна тарелка в руке, для нее самой. Как только девушка вышла в коридор, то тут же схватила ложку и принялась черпать довольно густую кашу, с блаженным стоном засовывая ее себе в рот.

Олиф не ела уже который день, и желудок, хоть и привычный к таким голодовкам, протестующее заурчал. Говорят, что есть нужно понемногу, чтобы не вызвать обратный эффект, но девушка просто не могла себя заставить остановиться.

Каша закончилась на удивление быстро. Когда придет время для следующей трапезы, девушка не знала, и это заставило ее расстроено застонать.

Из-за двери прозвучал злобный голос Геры, означающий, что пора забирать тарелку. Олиф поджала губы и молча вошла, взяла посудину, и вышла, сама поражаясь своей стойкости.