Гур - Валерий Сальников

— Стоять! — крикнула я.

Волк развернулся и беззвучно бросился на нас. Волчица ускорила бег. Жека нацелил кинжал и оборотень, перевернувшись через голову, дернулся и замер. Мы побежали вслед за волчицей. Показалась бревенчатая хижина, куда она юркнула. Мы без раздумий вбежали внутрь. Волчица, обернувшись в голую черноволосую женщину, лихорадочно развязывала мешок. Увидев нас, схватила меч, висящий на стене, и с визгом бросилась в атаку. Не добежав пары шагов упала и замерла в глубоком обмороке. Я слегка укрепила ее ауру, которую до этого разуплотнила почти до предела. Жека пинком отбросил меч в сторону. Женщина застонала и открыла глаза. Мешок шевелился, оттуда раздавался детский плач.

— Пилот, посмотри, кто в мешке, — приказала мужу.

Жека развязал мешок и извлек маленькую, года четыре, рыдающую девочку. Прижал к груди и стал успокаивать, баюкая на руках.

— Говори, что случилось? Зачем вы украли ребенка дроу? — обратилась к волчице.

— Желтые муравьи покусали сына. Он умирает. Единственный способ исцелить — дать живой крови человека или эльфа, — прохрипела волчица.

— И вы, дремучие дикари, вообразили, что пожертвовав жизнью чужого ребенка, способны спасти своего? — в бешенстве вскричала я.

— Жертва необходима. Надо спасти сына. Мужа ранили. Где он? Что с ним? — выла и шипела волчица.

Поползла, из последних сил пытаясь добраться до меня. Я придавила ее заклинанием веса. Сама кинулась вглубь хижины. На грязной подстилке лежал мальчик лет трех-четырех. По слабеющей ауре определила, что ребенок находится в критическом состоянии. Кожа на лице и руках была покрыта красными куполами муравьиных укусов. Дыхание постепенно замирало. Села рядом и стала укреплять слабеющую ауру волчонка. Активировала заклинание нейтрализации ядов, чтобы убрать отравление маленького организма. Дыхание малыша успокоилось, вздувшиеся волдыри бледнели и опадали. Наложила заклинание глубокого сна и вернулась к волчице. Женщина была мертва. Слабая аура не выдержала трехкратного увеличения веса.

Ну и что нам теперь делать, с двумя детьми на руках? Это какое-то безумие!

Убрала заклинание веса. Подошел Жека. Изреванная девочка спала у него на руках, вцепившись в плащ мужа, как в последнюю надежду.

— Ты знаешь, я попытался подкрепить ауру малышки и у меня получилось. И что же нам делать с ними? — прошептал он, повторив мои мысли. Потом его лицо приняло решительное выражение. — Возьмем детей с собой, сдадим местным властям, — заявил он.

Я заметила, что Жека не подавлен случившимся, как было после нашего первого боя, а просто взволнован. И одна когда-то робкая эльфийка тоже не ощутила отчаяния, как в тот раз. Правильно, бой есть бой. Волколаки сами виноваты. Объяснили бы все и отдали ребенка, никто бы их не убивал. А волчонка мы бы все равно вылечили.

Раскинули подстилку на задних сидениях Гума и поудобнее уложили спящих детей. Я протерла их мокрым полотенцем, очищая кожу от грязи и снимая раздражение. Уплотнила ауры, укрепила сон, укрыла. Муж сел за руль и мы продолжили движение.

Вперед!

Жека. Детский вопрос

Каждый ребенок всегда чей-нибудь ребенок.

Плох тот дипломат, который не способен в трудную минуту соврать, не краснея.

Мы подъехали к обители ордена Братства Семи Звезд. Она, в сравнении с нашей, смотрелась невзрачно. Темные бревенчатые стены, тяжелые окованные щиты ворот, привратные башни из дубовых срубов, все что было открыто глазу, несло на себе отпечаток времени. Не то что у нас, где обитель окружала аккуратная стена из светлого камня, перемежающаяся симпатичными красными башенками охраны.

Дети, завернутые в полотенца, сидели на задних креслах. Малышка с аппетитом жевала кусок лепешки. Когда я смотрел на нее, она улыбалась и тянула мне обмусоленный продукт питания, дескать делилась со мной. Какая славная девочка! Красивые кудряшки, такие же как у Уайды, но совершенно черные. Ее зовут Лима. Волчонок сосредоточенно грыз ленточку сушеного мяса, не замечая ничего рядом. На вопросы не отвечал, лишь испуганно озирался. Я открыл фляжку и поднес к губам малыша. Тот сразу отпустил мясо и припал к воде. Капли стекали по чмокающим губам и поглощались полотенцем. Их одежда, постиранная нами с Анниэль на короткой остановке у ручья, сохла на веревке, протянутой над багажной площадкой.

Из ворот высыпал немалый отряд местного воинства. Я насчитал десяток меченосцев, двадцать лучников и столько же волколаков. Чего это они так испугались? Ах да, никогда не видели Гума. К нам подошел боец огромного роста и бряцая ножнами меча по скрипучим доспехам, грозно спросил:

— Кто такие?

Анниэль опустила боковое стекло.

— Делегация ордена Знающих. Прибыли на встречу с магистром. Вручите ему верительные грамоты. Будем ждать решения здесь.

Закрыла стекло. Храбрый вояка вернулся к браме и передал наш рулончик внутрь. Прошло немало времени, когда ворота стали медленно и скрежеща раскрываться. Из них выскочили шестеро персон в богатых одеяниях и с радушными минами поспешили в нашу сторону. Жена сдвинула вниз боковое стекло, состроила надменную гримасу.

Один из встречающих, увидев Анниэль, торжественно провозгласил:

— Магистр приглашает высокую делегацию ордена Знающих в зал приемов!

Стекло встало на место и Гум тронулся. Воинство у брамы шарахнулось в стороны, но от бегства воздержалось. Встречающие остались позади, оторопело раскрыв рты. Миновали створ ворот. Жена сказала:

— Пилот, езжай вон к тому зданию, там зал приемов.

— Есть, штурман!

Подъехав к указанному месту мы остановились и взяв детей на руки, вышли из машины, оставаясь в зоне силового экрана АЗА. Анниэль напомнила о предельной внимательности. Догнавшие Гума отставшие встречающие (хе-хе) изумленно посматривали на нас с детьми, но вопросы задавать не смели. Затем обошли нас с Гумом и устремились вперед, показывая дорогу. Мы величественно двинулись вслед. Когда удалились от Гума на несколько локтей, АЗА, зафиксировав отсутствие излучения наших аур, включила режим изоляции Гума. Лима спокойно сидела на руках, а волчонок прижался к Анниэль, со страхом поглядывая на больших незнакомых дядек. Жена шептала ему что-то успокаивающее.

Зал казался таким же неухоженным, как и все предыдущее. Видимо, у аборигенов имелись серьезные проблемы по части архитектурной эстетики. В глубине зала в окружении народа сидел, как мне шепотом объяснила штурман, магистр с нашим рулончиком в руках. Еще не старый человек, с крупным черепом и властным выражением лица. Шестерка встречающих встала шеренгой за его спиной. Когда мы подошли поближе, нам подтащили два кресла. Мы уселись и магистр произнес:

— Я — магистр Сэнгата. Кто вы будете, уважаемые посланники?

— Я — посол Штурман, глава делегации ордена Знающих, — представилась Анниэль и указала на меня. — А это посол Пилот.

— Кого вы держите на руках, госпожа и господин послы? — магистр задал вопрос, интересующий не только его одного.

Посол Штурман сжато, но исчерпывающе обрисовала причины появления малышей на посольских руках. По залу пронесся шум. По знаку магистра четверо воинов вышли из зала. Отправились осмотреть место событий и оценить правдивость полученной информации, подумал я. Посол предложила взять у нас детей, являющихся подопечными семизвездников. Но, как только дети поняли, что их хотят забрать из наших теплых объятий, они пронзительно заверещали, выражая решительный протест. Пришлось их оставить, сохранив статус-кво. Жена лишь попросила принести детям напитки, заявила, что позже мы вновь попытаемся отдать их, избежав дипломатического скандала.

Выполняя оговоренное предписание, я невозмутимо молчал, сканируя внутренним взглядом расположение и перемещение аур за спиной, а Анниэль рассказала магистру о текущих делах нашей обители. Упомянула, что в ордене изготовлены безлошадные самовозы, на одном из которых делегация прибыла сюда. На вопрос, сколько таких самовозов существует, отвечать отказалась, сославшись на служебную тайну и запрет экспорта новейших амулетов. Намекнула, что, при достижении достаточного уровня взаимодействия между орденами, появится шанс, что самовоз будет продан ордену Братства.

Вернулись представители следствия. Сообщили магистру, что нашли чету мертвых дроу, погибших с оружием в руках. Лима была их дочерью. Пошли по кровавому следу, который привел их к погибшему от потери крови волколаку, а затем и к его супруге, тоже мертвой. Причины смерти следователи не смогли определить, но подозревали магию.

— Уважаемые послы, вы — маги? — спросил магистр.

Жена не призналась и не подтвердила наличие у нас боевых амулетов. Заявила, что волчица, по ее мнению, скончалась от разрыва сердца. К нам подошел дроу, один из шестерки эскорта магистра. Представился мобильным послом семизвездников в нашем ордене. Сообщил, что Лима осталась сиротой без родни ближе третьего колена, так что мы, если захотим, можем взять ребенка на воспитание, потому что спасли ему жизнь. Таков, дескать, обычай дроу. Поразмыслив, мы изъявили желание. Следом, к дроу присоединился другой член эскорта. Заявил о себе, как о заместителе вождя волколаков. Сокрушенно вздыхая, объяснил, что покойные родители волчонка нарушили статут ордена, когда покусились на его членов. Теперь, даже мертвые, они перешли в разряд изгоев, как для народа волков-оборотней, так и для остальных звезд ордена. А отпрыска изгоев никто из волколаков не согласится принять на попечение. Могут ли уважаемые послы забрать ребеночка себе? Выразив вежливое неудовольствие взваливанием неожиданных проблем на наши плечи, мы, в лице посла Штурман, великодушно согласились. Заявили, что идем на это, движимые искренним желанием установить режим наибольшего благоприятствования в отношениях между орденами. Попросили обеспечить нас всесезонным сменным гардеробом для новых воспитанников, а также соответствующей педагогической литературой. На первое предложение собеседники облегченно согласились, а на второе просто не поняли, о чем шла речь. Мы замяли вопрос к удовольствию семизвездников.