Поэзия и проза Древнего Востока - Чжао Е

_______

УслыхалЭнкиду слово Шамаша-героя, — У негоуспокоилось гневное сердце, Усмирилась разъярённая печень. «Давай, блудница, я иное назначу: IV.1  Пусть тебя покинувший к тебе вернется, Государи, царии владыки пусть тебяполюбят, Тебя увидавший пусть тебеизумится, Герой для тебяпусть встряхнёт кудрями, 5 Не задержит тебя страж, а тог пусть пояс развяжет, Даст стеклянные блестки, лазурь и злато, Кованые серьги тебе пусть подарит, — А за то ему ливнем зерно польется; В храм богов заклинатель пусть тебя приводит, 10 Для тебя пусть покинут мать семерых, супругу!» В утробу Энкиду боль проникла, На ложе ночи, гдележал он одиноко. Все свои скорби он поведалдругу: «Слушай, друг мой! Сон я видел ночью — 15 Вопияло небо, земля отвечала, Только я стою между ними Да один человек — лицо его мрачно, Птице бури [277]он лицом подобен, Его крылья — орлиные крылья, его когти — орлиные когти, 20 Он за власы схватил, меня одолел он, Я его ударил — как скакалка, он скачет, Он меня ударил — исцелил мою рану, Но, как тур, на меня наступил он, Сжал, как тисками, все мое тело. 25 «Друг мой, спаси меня!» Не мог спасти ты, Ты убоялся, не мог сражаться, Ты лишь [………………………… ………………………………] 31 Он ко мне прикоснулся, превратил меня в птаху, [278] Крылья, как птичьи, надел мне на плечи: Взглянул и увел меня в дом мрака, жилище Иркаллы, [279] В дом, откуда вошедший никогда не выходит, 35 В путь, по которому не выйти обратно, В дом, где живущие лишаются света, Где их пища — прах и еда их — глина, А одеты, как птицы, — одеждою крыльев, 39 И света не видят, но во тьме обитают, 39а А засовы и двери покрыты пылью! 40 В Доме праха, куда вступил я, Поглядел я — венцы смиренны: Я послушал, — венценосцы, что в прежние дни владели миром, Ану и Эллилю подносят жареное мясо, Ставят хлебпеченый, холодную, из меха, возливают воду. 45 В Доме праха, куда вступил я, 46–47 Живут жрец [280]и служка, живут волхв и одержимый, Живут священники богов великих, [281] Живет Эта́на, [282]живет Суму́кан, 50 Живет Эрешкигаль, земли царица; Бе́лет-це́ри, дева-писец земли, перед ней на коленях, Таблицу судебдержит, пред нею читает, — Поднялалицо, меня увидала: «Смертьуже взяла того человека!»

(Далее недостает около пятидесяти стихов; Энкиду видел еще сон; рассказ о нем кончается словами:)

VI.1 «…Мы с тобою вместевсе труды делили, — Помни меня, другмой, не забудьмои деянья!» Друг его [283]увидел сон необъясненным, Когда сон он увидел, его иссякла сила, 5 Лежит Энкиду на ложе, Первый день, второй день, что лежит Энкиду на ложе, Третий день и четвертый, что лежит Энкиду на ложе. Пятый, шестой и седьмой, восьмой, девятый и десятый, — Стал недуг тяжелей у Энкиду, 10 Одиннадцатый и двенадцатый дни миновались— На ложе своем приподнялся Энкиду, Кликнул Гильгамеша, ему вещает: «Друг мой отнынеменя возненавидел, — Когда в Уруке мы с ним говорили, 15 Я боялся сраженья, а он был мне в помощь; Друг, что в бою спасал, — почему меня покинул? Я и т ы — не равно ли мы смертны?»

(Далее до конца таблицы недостает двадцати пяти — тридцати стихов.)

Таблица VIII

I.1' Едва занялось сияние утра, Гильгамеш уста открыл и молвит: [284] «Энкиду, друг мой, твоя мать антилопа И онагр, твой отец, тебя породили, 5' Молоком своим тебя звери взрастили [285] И скот в степи на пастбищах дальних! В кедровом лесустепи Энкиду По тебе да плачутдень и ночь неумолчно. Да плачут старейшины огражденного Урука, 10' Да плачет руку нам вслед простиравший, [286] Да плачут уступыгор лесистых, По которым мы с тобоювсходили, Да рыдает пажить, как мать родная, 15' Да плачут соком кипарисыи кедры, Средь которых с тобою мы пробирались, Да плачут медведи, гиены, барсы и тигры, Козероги и рыси, львы и туры, Олени и антилопы, скот и тварь степная, 20' Да плачет священный Евлей, где мы гордо ходили по брегу, Да плачет светлый Евфрат, где мы черпали воду для меха, Да плачут мужи обширного огражденного Урука, Да плачут жены, что видали, как Быка мы убили, Да плачет земледелец доброго града, твое славивший имя, 25'  Да плачет тот, кто, как древними людьми, гордился тобою, Да плачет тот, кто накормил тебя хлебом, Да плачет рабыня, что умастила твои ноги, Да плачет раб, кто вина к устам твоим подал, 30' Да плачет блудница, тебя умастившая добрым елеем, Да плачет в брачный покой вступивший, Обретшийсупругу твоим добрым советом, Братья да плачут по тебе, как сестры, В скорби да рвутвласы над тобою! Словно мать и отец в его дальних кочевьях, 35' Я об Энкиду буду плакать: 36' Внимайте же мне, мужи, внимайте, II.1 Внимайте, старейшины огражденного Урука! Я об Энкиду, моем друге, плачу, Словно плакальщица, горько рыдаю: Мощный топор мой, сильный оплот мой, 5 Верный кинжал мой, надежный щит мой, Праздничный плащ мой, пышный убор мой, — Демонзлой у меня его отнял! Младший мой брат, гонитель онагров в степи, пантер на просторах! Энкиду, младший мой брат, гонитель онагров в степи, пантер на просторах! 10 С кем мы, встретившись вместе, поднимались в горы, Вместе схвативши, Быка убили, — Что за сон теперь овладел тобою? Стал ты темен и меня но слышишь!» А тот головы поднять не может. 15 Тронул он сердце — оно не бьется. Закрыл он другу лицо, как невесте, Сам, как орел, над ним кружит он, Точно львица, чьи львята — в ловушке, Мечется грозно взад и вперед он, 20 Словно кудель, раздирает власы он, Словно скверну, срывает одежду.