Война с кентаврами - Юрий Иванович

Настоятель был несколько шокирован таким предметом купли-продажи, но лишних вопросов не задавал, с кем-то там пообщался, посоветовался, и вскоре на экране появилось изображение одного из молодых Маурьи, который с ходу дал пояснения своей деятельности:

– На мне непосредственные контакты и переговоры с первыми лицами государств, ну и попутно веду учет самого опасного и разрушительного оружия на Земле.

– Отлично! Тогда дай совет: у кого лучше всего купить полторы-две сотни атомных бомб средней, а можно и большой разрушительной мощности?

Парень думал недолго:

– Конечно же, у русских. У них этого смертоносного оружия скопилось предостаточно. Причем оно несколько устаревшее и в любом случае запланировано на утилизацию. Ну и самое главное, что в связи с последними событиями и изменениями в данном мире русский президент и его команда – это наиболее адекватные и готовые к переговорам люди. Их личные прегрешения и преступления вполне умещаются в графе допустимой амнистии, так что с ними можно вести дела и договариваться. Скорей всего, они не просто продадут желаемое оружие, но могут его и подарить. Иначе говоря, передать безвозмездно.

– Даже так? – Граф Дин переглянулся с Крафой, но тот несколькими жестами умело показал, что лучше заплатить, тем более что средство оплаты может быть разным. – Ну, тогда постарайся организовать наши переговоры.

– Как скоро?

– Желательно немедленно.

– Приступаю. Ждите на связи.

Изображение Маурьи пропало, зато вновь вышел на связь Клод:

– Несколько слов о нашем физическом положении, – начал он несколько приглушенным голосом. – Ребята об этом не скажут, но я как самый старший и ответственный за обитель просто обязан проинформировать…

– Ближе к теме и смелей о самом главном! – подбодрил его Дмитрий.

– Вокруг леса – теперь неприступная полоса колючей проволоки. Вокруг самого монастыря – возвели забор из бетонных плит. Может, это они нас так защищают, но тем не менее все поставки заблокированы. Трое суток мы без подвоза продуктов питания. С водой проблем нет, а вот еды хватит только на двое суток. И то нормы довольно скромные.

– Понятно. Постараюсь решить этот вопрос немедленно. Что еще?

– Пока все, – расслабился настоятель. – Остальное вроде решаемо.

– Тогда пусть тот Маурьи, который ведет переговоры, подождет меня у экрана пару минут, если что, а я скоро заскочу к вам. Приготовьтесь к переносу ящиков в подвалы. – Дмитрий повернулся к своим гостям: – Ничего, если я вас на пять-восемь минут оставлю?

И когда отец с сыном заверили, что они подождут, любуясь видами из окон, Светозаров прыгнул в одно из своих хранилищ, расположенных тут же, на Земле. Первым делом прикрыл лицо специальной маской, чтобы его не опознали наблюдатели из леса. Затем быстро выбрал наиболее соответствующие запросу штабеля, проверил на всякий случай опись, и вскоре все это стояло на подворье блокадного монастыря. На крыльце толпилось около десятка готовых к работе монахов, а сам настоятель подбежал к Торговцу с предупреждением:

– Тут вокруг камер – тысячи. Каждое наше движение во дворе фиксируют.

– И что, сильно мешает? – стал оглядываться поставщик продуктов.

– Нисколько. Хотя ты, я вижу, все-таки подстраховался…

– Мне так положено… Все, убегаю! – И Дмитрий вновь перенесся в квартиру, где гости, стоя у окна, обсуждали увиденное.

Крафа выдал итог его с сыном размышлений:

– Этот мир набрал гигантскую скорость развития. В такой момент технический прогресс уже ничем не остановить.

– Вот и я в этом с самого начала не сомневался, – кивнул Дмитрий и уселся в кресло за столом. Гостям тоже предложил: – Присаживайтесь! Да и по поводу политики ни сном ни духом не знал, что тут и как поменять можно. Мне все казалось, что никакие силы уже на разум землян воздействовать не смогут. Только и придется спасти самых честных да правильных.

Видно было, что союзник и его сын готовы поспорить на эту тему, но тут опять вышел на связь Маурьи, взявшийся наладить контакт с российским президентом:

– Все сложилось более чем удачно. Лидер россиян готов к немедленному контакту. Предложил встретиться у него в кабинете, в Кремле. Получится такое?

– Должно. Только ты все-таки постарайся дать мне изображение этого кабинета и точные его ориентиры в пространстве покажи. Мне так будет удобнее.

Устройства мира Ситулгайна и с такими задачами справлялись играючи. Так что уже через минуту Торговец просматривал изображение места работы первого лица государства и мог даже с некоторым запозданием видеть перемещения людей по нему и ведущиеся приготовления. По всему можно было убедиться, что гостей ждут, ни о какой ловушке или попытке пленения не может быть и речи, и даже легкие закуски, чай, кофе гостеприимные хозяева готовы подать при первой необходимости.

Светозаров критически осмотрел свою боевую одежду. По сравнению с шикарно и парадно одетыми союзниками она смотрелась не очень. Не отвечала уровню предстоящей встречи.

Крафа понял терзания молодого коллеги:

– Ерунда! Для встречи и нашего блеска хватит. Твой суровый внешний вид, наоборот, придаст переговорам нужную реальность. А еще лучше, если ты представишь нас императорами, но твоими советниками и младшими компаньонами. Уж тогда точно переговоры пройдут быстро и конструктивно.

Ничего не оставалось, как согласиться с такими доводами. Терять еще минут десять-пятнадцать на переодевание не хотелось.

И вот три представителя иных миров оказались в одном из самых защищенных и неприступных мест России. Внушительная комната, рабочий стол, несколько этажерок с книгами и сувенирами, шесть кресел вокруг отдельно стоящего круглого стола и пара замерших, словно каменные изваяния, телохранителей возле дверей. Президент, поднявшись из-за стола, с невозмутимым видом двинулся навстречу явившейся с громом и молниями троице. Молчать, разглядывая гостей, он не стал:

– Добро пожаловать на Землю! Добро пожаловать в Россию! Искренне рад, что именно в этом месте и на нашей территории проходит эта первая историческая встреча. Готов представиться первым…

Переговоры начались.

Глава двадцать третья

Эпохальный договор

За последние годы своей деятельности Дмитрий навострился общаться с первыми лицами государств, как с простыми соседями по лестничной клетке. И никогда не ущемлял их прав на хорошее отношение с его стороны. Другое дело, если правитель во время делового контакта выказывал личную неприязнь, излишний пафос или неуместное высокомерие, тогда да, отношение и сама манера переговоров могли меняться на глазах, и довольно кардинально.

Ну а так как в данном случае он выступал скорей просителем, чем Торговцем, да и встречен был с дружелюбием, то в ответ, после того как президент России представился полным именем и соответствующим титулом, тоже постарался расшаркаться:

– Мы несказанно рады такой встрече и с пониманием относимся к самому факту чрезвычайной готовности и невероятно скорой организации. По себе знаем, как огромное скопление дел не дает вырваться из намеченного на недели вперед графика. А так как и нам не хватает времени катастрофически, то постараемся его и у вас много не отнимать. Поэтому сразу начну с представления своих помощников и ближайших советников…

При всей выработанной с годами невозмутимости лидер россиян не смог скрыть озадаченности. Говорил с ним самый молодой из гостей, имеющий наиболее простецкое лицо и совсем уж скромно смотревшийся в своем грубоватом одеянии рядом с лощеными мужчинами, вырядившимися явно в парадные одежды.

И только тон, да еще и сам факт вот такого появления в рабочем кабинете Кремля заставляли отбрасывать все сомнения и внимательно прислушиваться к каждому слову.

– Имею честь представить первым Трибуна Решающего, Высшего Протектора многих цивилизаций, и человека, имеющего решающее слово в сорока шести мирах…

Гегемон шагнул вперед и с поклоном головы пожал руку хозяину кабинета:

– Можно ко мне обращаться гораздо короче: Крафа. Мне так привычнее.

И по его ауре было хорошо заметно, что старого шутника так и тянет ляпнуть что-нибудь не совсем уместное для данного торжественного события. Поэтому граф Дин энергичным движением бровей поспешил угомонить союзника и продолжил:

– А это его величество Гривин Эзенберро, император мира Фиолетовое Наваждение. Ему уже сто шестьдесят лет, и сто тридцать из них он восседает на троне.

Невозмутимость российского лидера стала давать трещины, челюсть начала отвисать. Ну и Крафа не преминул воспользоваться давно ожидаемым моментом, добавив:

– Вы тоже заметили, что он на меня похож? Иначе и быть не может, Гривин – это один из моих сыновей.