Глазами любви - Кэтрин Довиль

Идэйн узнала его – голос принадлежал Маг­нусу. Ей и не надо было видеть рыцаря, чтобы уз­нать.

– В сторонку, в сторонку!

Приор и монах Калди пытались убедить там­плиеров не лезть под копыта коней двух участни­ков поединка. На молодом рыжеволосом рыцаре не было ни брони, ни шлема, и вооружен он был только огромным блестящим в свете луны мечом, свистевшим в воздухе при каждом взмахе. Лоша­ди, пританцовывая, пятились, потом, пришпорен­ные всадниками, снова бросались друг на друга. Один из участников поединка громко вскрикнул от боли.

– Де ля Герш ранен! – крикнул кто-то из тамплиеров.

Нападение из темноты было столь внезапным, что многие храмовники, не успевшие оправиться от изумления, все еще стояли на дороге, не спо­собные ни к чему, кроме созерцания. Услышав, что тамплиер ранен, они ринулись вперед, пытаясь стащить нападавшего с коня. Множество рук ух­ватили рыжеволосого рыцаря за плащ.

– Сражайтесь по правилам! – крикнул кто-то из задних рядов.

– Нет, это какой-то изгой, мы его не зна­ем! – отозвался другой голос.

В воротах появилась фигура, натягивавшая на бегу плащ.

– Клянусь Святым Крестом! Я знаю манеру этого одержимого. Это щенок Найэла фитц Джу­лиана!

Повозки под деревьями разворачивались, при этом лошадей нахлестывали нещадно: возницы то­ропились убраться отсюда подальше. К ним на­правился командор.

– Это не щенок! – крикнул он через пле­чо. – Это взрослый боец, к тому же очень опас­ный. Стащите его с коня! – Он махнул рукой. – Уберите с дороги эти телеги! Боже милосердный! Вам остается только затрубить в фанфары, чтобы все узнали, что мы здесь делаем!

Из бока де ля Герша текла кровь, которая в лунном свете казалась черной. Парируя удар, Магнус чуть подался в седле назад, при этом са­пог из овечьей кожи выскользнул из стремени – кто-то за него уцепился. Напрасно он лягался, пытаясь высвободить ногу, как в это время ране­ный тамплиер пришпорил своего коня, заставив его рвануться вперед, и сильным ударом вышиб Магнуса из седла.

Обезумевший от страха конь поднялся на ды­бы, и Магнус оказался на дороге. Нога его за­стряла в стремени, и он не мог ее освободить. Конь переступал с ноги на ногу, волоча его за собой, а Асгард де ля Герш тем временем зажи­мал кровоточащую рану в боку. Но, видимо, силы его иссякли, потому что он свалился на землю, меч выпал из его руки в металлической перчатке.

Толпа тамплиеров рванулась вперед, но в этот момент ночь огласилась новыми звуками: трубили рога, послышался топот несущихся галопом коней. В темноте уже можно было различить приближа­ющихся всадников.

– Назад! Назад! – закричал приор. Не­сколько рыцарей повернули и побежали к воро­там. В темноте кто-то наклонился над Идэйн и перевернул ее на спину.

– Сядь, девушка.

Монах Калди придал ей сидячее положение и стал рывками развязывать стягивающие ее веревки.

– Король Уильям послал за тобой свою гвар­дию! – прокричал монах ей в лицо. – Лев все еще ищет тебя.

Просунув руки ей под мышки, он заставил Идэйн подняться. Она не могла стоять и прислонилась к монаху. Суматошная толпа тамплиеров, кажется, позабыла и об Асгарде и о Магнусе, стараясь укрыться в своем замке. Но наступающие рыцари короля за­гораживали им путь, оттесняя их на дорогу.

Монах Калди потянул Идэйн к деревьям и уже тронувшимся повозкам. Добравшись до них, он вскарабкался в бли­жайшую и втянул за собой Идэйн, рухнувшую на дно повозки, как куль с мукой. Идэйн больно ударилась о деревянный борт, а потом почувствовала рядом с собой живое существо. Как оказа­лось, на дне повозки сидела на корточках женщи­на с ребенком.

Какие-то всадники кружили вокруг повозок, переговариваясь на неизвестном Идэйн языке. За их спинами рыцари короля Уильяма рвались в ворота твердыни тамплиеров и трубили в рога, пода­вая сигнал друг другу. Повозки одна за другой ныряли в лесную чащу прямо с дороги и исчезали среди темных деревьев.

Постепенно шум битвы, крики и звуки труб отдалялись и теперь были едва слышны. Повозки поехали медленнее и не так сильно кренились то на один, то на другой бок. Идэйн села, ощупывая голову и лицо. Когда монах Калди втащил ее в повозку, Идэйн ушиблась о ее бортик. Теперь ее пальцы нащупали болезненную шишку на лбу, а во рту она ощутила вкус крови.

«Куда они едут?» – вяло думала она. Что это за люди, говорящие на неизвестном ей стран­ном языке? Это, уж конечно, не французский, язык норманнов, и, возможно, даже не гэльский, на котором говорят шотландцы.

Появился какой-то всадник. Он свешивался с седла и заглядывал в каждую повозку. Он был без шлема, с обнаженным и обагренным кровью мечом. Дышал он все еще тяжело. Наконец он до­брался до повозки с Идэйн.

– Идэйн! – хрипло окликнул ее Магнус. – Далеко ли ты собралась ехать с цыганами?

С цыганами? Какое-то время отчаянно цеп­лявшаяся за борт повозки Идэйн не могла понять даже простых слов. Телегу сильно тряхнуло, ког­да она переезжала через мелкий ручей.

Голова и рот Идэйн болели, саднило запястье, в которое впивалась веревка, тело казалось изби­тым. Она никак не могла понять, что всадник этот – живой и, судя по всему, невредимый Магнус, хотя она видела при свете луны его ры­жие волосы, видела его сражающимся с Асгардом де ля Гершем, когда они пытались убить друг друга.

– Да, цыгане, – наклонился с седла и ти­хонько сказал ей Магнус. – Некоторые убежали, испугавшись поединка, но несколько повозок ос­тались.

В этот момент Идэйн хотелось закричать от обуревавших ее чувств – ярости, боли и облегче­ния. Но из ее горла вырвалось только хриплое карканье.

– Было темно, но я видела тебя и Асгарда. Пресвятая Дева! Я думала, что тебя понесла и за­топтала твоя лошадь!

Он наклонился к телеге, чтобы рассмотреть сидевшую возле нее женщину.

– Да, мне удалось вытащить ногу из сапога, это меня и спасло. Цыгане говорят, что тамплие­ры заплатили им за то, чтобы они вывезли тебя из города. – Он огляделся кругом. – Но тебя надо чем-то укрыть.

Магнус потянулся и пощупал кончиком окро­вавленного меча овчину, лежавшую рядом с жен­щиной. Та отшатнулась и, крепче прижав к себе ребенка, зашипела на него.

– Что это, черт возьми, такое? – спросил Магнус.

В этот момент они проезжали под пологом густой дубравы. Когда телега снова оказалась в свете луны, кончик меча Магнуса коснулся муж­ской руки, высунувшейся из-под овчины. Вскрик­нув, Идэйн принялась разбрасывать шкуры и обнаружила шлем, а потом мраморно-бледное лицо Асгарда де ля Герша.

Магнус осадил лошадь и, чертыхнувшись, за­глянул в повозку.

– Он мертв. Я убил его, а у его чертовых тамплиеров хватило сообразительности добавить нам еще и его труп.