Путешествие в древний Вавилон - Эвелин Кленгель-Брандт

От подобных легенд недалеко до придворной поэзии, воспевавшей царей. Появились обширные поэмы, в которых восхвалялись деяния правителей. Эти стихи сочинялись, видимо, придворными поэтами, которые выступали с чтением своих произведений во время различных праздников. Кроме хвалебных песен в честь царей сохранились отдельные тексты сатирического характера, как, например, памфлет, инспирированный, видимо, жрецами храма Мардука и направленный против вавилонского царя Набонида, который обвинялся в этом произведении во всевозможных кощунственных деяниях. Ему ставилось в вину, что он поощрял коррупцию и способствовал беспорядкам в Вавилоне, что он распорядился — а это было тяжелейшим, с точки зрения жречества, преступлением — отменить на несколько лет новогодние праздники в храме Мардука. Этот текст преследовал очевидную политическую цель, и его нельзя рассматривать как поэтическое произведение в собственном смысле слова.

К области литературного творчества следует отнести также различные сентенции, довольно пространные сочинения религиозного, бытового и моралистического характера. Особенно популярны были басни и диалоги-споры. В диалогах-спорах выступали два персонажа, стремившиеся победить друг друга; каждый из них восхвалял свои достоинства и деяния. Таков был, например, диалог между тамариском и финиковой пальмой или спор между лошадью и быком. Басни были порой весьма остроумны. Вавилонянам доставляло, видимо, большое удовольствие уподоблять животных людям. Немало уничижительных характеристик доставалось, например, на долю свиньи, о которой, в частности, говорилось: «Свинья — нечистое животное, ведет себя дурно; то, что она оставляет после себя, грязнит улицы, марает дома». В кратких сентенциях формулировались общие человеческие истины, подобно тому, как это делается в наших пословицах. «Ты пошел и захватил поле своего врага, а твой враг в это время завладел твоим полем», — соответствует нашей «Не рой другому яму, сам в нее попадешь»; «Простой горожанин в чужом городе — главный» напоминает об известном изречении, что нет пророка в своем отечестве. О том, что пожилым людям трудно отказаться от своих привычек, говорит в юмористической форме следующая пословица: «Как старую печь, тебя не переделаешь». Всегда хорошо сохранять присутствие духа в трудных ситуациях: «Когда мышь, убегая от мангусты, попала в змеиную нору, она сказала: Меня послал к тебе заклинатель змей. Мое почтение!»[125].

В одной сатирической сценке[126] изображается человек, вечно угодливо поддакивающий вышестоящему: «(Господин:) Раб, слушай меня! (Слуга:) Да, господин мой, да. (Господин:) Я хочу поднять мятеж. (Слуга:) Да, сделай это, господин мой, сделай это! Если ты не начнешь мятежа, твой горшок останется пустым. Где ты возьмешь еду, чтобы наполнить живот свой? (Господин:) Нет, раб, я не хочу поднимать мятежа. (Слуга:) Не делай этого, мой господин, не делай этого! Кто учиняет насилие, либо будет убит, либо с ним худо обойдутся, его либо изуродуют, либо схватят и бросят в тюрьму. (Господин:) Раб, слушай меня! (Слуга:) Да, господин мой, да. (Господин:) Я хочу любить женщину. (Слуга:) Люби, господин мой, люби! Мужчина, который любит женщину, забывает все печали и заботы. (Господин:) Нет, раб, я не хочу любить женщину. (Слуга:) Не люби, господин мой, не люби! Женщина — колодец, женщина — железный кинжал, острый нож, перерезающий горло мужчине»[127].

В вавилонской литературе, к которой принадлежат также в поэтической форме составленные надписи царей и религиозные тексты, отразились мировоззрение и жизненный опыт Двуречья. Однако многое из того, что писалось учеными и жрецами, не становилось достоянием всего населения; в то же время некоторые мифы и легенды, передававшиеся в устной форме в народе, остались незаписанными. Когда царь Навуходоносор вступил на трон Вавилона и превратил город в блистательный центр великой державы, он сознательно опирался на культурное наследие, зарождение которого относилось еще к шумерскому периоду. Его же время прибавило мало нового к этому наследию. Образцом для Навуходоносора была прежде всего эпоха Хаммурапи, когда Вавилон впервые стал играть ведущую роль в истории.

Закат

«Мардук, великий владыка, защитник своих людей, взглянул радостно на его благочестивые дела и на его праведное сердце и повелел Киру проложить путь к Вавилону, идя рядом с ним как друг и товарищ. Широким потоком потекли войска Кира, число которых, как волны потока, нельзя сосчитать, шли они, вооруженные, рядом с ним. Без битвы и сражения Мардук позволил Киру вступить в Вавилон, в свой город. Он охранил Вавилон от бедствий. Набонида, царя, не почитавшего его, Мардука, отдал он в руки Кира. Люди Вавилона, все вместе, весь Шумер и Аккад, вельможи и наместники, склонились перед ним, целовали его ноги и радовались его власти, лица их сияли. Господину, чья власть превратила смерть в жизнь, ему, кто избавил их от уничтожения и обид, они радовались и благословляли его, храня в памяти его имя»[128]. Так описал персидский царь Кир II покорение им без боя Вавилона, города, который на протяжении веков был ключевым пунктом, обеспечивавшим самостоятельное развитие вавилонского государства. С той поры Вавилон существовал лишь как часть более крупной державы, которая возникла вне пределов Двуречья и столица которой находилась за этими пределами.

Уже при сыне великого Навуходоносора наметился постепенный упадок политической власти Вавилона. Угнетенные народы добивались самостоятельности; покоренные при Навуходоносоре, они со все возрастающей силой восставали при его наследниках. Борьба за власть между царями и становившимся все более мощным и влиятельным жречеством ослабляла страну. Жречество крупных храмов в других городах, особенно в Уре, Сиппаре и Ларсе, также стремилось играть ведущую роль и выдвинуть на первый план богов, почитавшихся именно в их храмах, противопоставив своих богов ранее всемогущему Мардуку Вавилона. К тому же после убийства последнего законного царя из династии Навуходоносора к власти пришел Набонид, что усилило внутренние смуты. Набонид считался ревностным приверженцем бога луны Сина, культ которого он особенно поддерживал в Уре и Харране. Влиятельное жречество храма Мардука усмотрело в этом попытку оттеснить его на задний план и обвинило Набонида в несоблюдении требований культа главного государственного бога.

Гербообразный рисунок на персидской печати, изображающий охотничью сцену. V–IV вв. до н. э. Высота 2,7 см

Между тем в пограничной Персии усилилась держава Ахеменидов. Персидский царь Кир проводил экспансионистскую политику на западе и вскоре стал угрожать Месопотамии. Попытки Набонида заручиться поддержкой арабских бедуинских племен не имели успеха. Поскольку Набонид подолгу не жил в Вавилоне, пренебрегая даже традиционными новогодними праздниками, в городе образовалась сильная оппозиция, направленная против него. Жречество храма Мардука заключило союз с врагом вавилонской державы — персидским царем и побуждало его к нападению на Вавилон. Персы выступили в поход против Вавилона, и прежний наместник Набонида Гобрий привел их войска к победе. Вавилонское войско было рассеяно в битве при Сиппаре, и Гобрий вступил 12 октября 539 г. до н. э. без боя в Вавилон. Как подчеркивал Кир в своей надписи, вавилоняне радостно приняли его и приветствовали как освободителя. Лояльная политика Кира, в особенности признание им существовавшего в Вавилоне культа, обеспечила ему симпатии многих. Так, он предоставил возможность угнанным Навуходоносором в Вавилон евреям вернуться на родину и помог им восстановить храм в Иерусалиме. Вавилон оставался при Кире цветущим хозяйственным центром, персидское господство в этом отношении привело лишь к незначительным переменам. Кир продолжал также проводить пышные праздники Нового года и называл себя в своей титулатуре «царь Вавилона».

И наследник Кира Камбиз успешно продолжал эту политику. Но все же в течение VI в. до н. э. в Вавилоне то и дело вспыхивали восстания, особенно в то время, когда персидская держава переживала те или иные трудности. Руководители этих восстаний порой использовали прославленное имя Навуходоносора, объявляя себя его родственниками или продолжателями его династии. После первого восстания в 521 г. до н. э. персидский царь Дарий еще милостиво обошелся с городом, приказав казнить только руководителей восстания. После же вспыхнувшего вскоре, в 520 г. до н. э., нового мятежа он отдал город на разграбление и велел снести внутренние стены.

Все же жизнь в городе существенно не изменилась. Вавилон по-прежнему сохранял ранг столицы наряду с персидскими столицами Экбатанами и Сузами. Дворец Навуходоносора был резиденцией персидского сатрапа, и в Вавилоне нередко подолгу жили персидские цари. Новые правители проводили в городе различные строительные работы: реставрировали храмы, возводили новые дворцовые здания. Они освоили возникшую еще во времена Навуходоносора технику изготовления покрытых глазурью кирпичей и использовали такие кирпичи для украшения сооруженных ими дворцов в Сузах и Персеполе. Включение Вавилона в состав огромной державы Ахеменидов дало городу многие экономические преимущества. Через город проходили, как и прежде, важные караванные пути, по которым перевозились товары либо в Персию, либо к побережью Средиземного моря. Некоторые вавилонские банкирские и торговые дома (например, Эгиби или Мурашу и сыновья) все еще проводили операции большого масштаба, приносившие им солидные доходы.