Эпидемия - Евгений Юрьевич Лукин

на размягченность. Оказывается, напрочь успел отвыкнуть от контактов подобного рода. Даже с Костиком беседовать легче…

— Обрыщенко, — глухо призналась она.

— Обрыщенко?

Речь шла о владельце одного из пропавших особняков. Весьма значительная личность. Завод, магазины, строительство, а уж в депутаты подался — так исключительно ради юридической неприкосновенности. Не будь его, давно уже не было бы и «Орошенца».

— А при чем тут Обрыщенко? Он что, участок купить хочет?

— Да! И не один участок, а все! Разом!

Сергей Арсентьевич онемел секунды на три. Вот времена! Что ни придумай — тут же украдут. «Меня обворовали еще до моего рождения», — вспомнилось опять давнее изречение Костика.

— В смысле… скупить все, что за оврагом?..

Бывшая спутница жизни всхлипнула, достала платочек. Начиналась вторая стадия убеждения — плаксивая и многословная. Знать бы еще, в чем Мурыгина собирались убедить!

— Когда это все случилось… — быстро и сбивчиво заговорила Раиса Леонидовна, — написали мы заявления… в милицию… в полицию… На телевидение вышли. А Обрыщенко был в Египте… Приехал — за голову схватился… Вы что, говорит, дураки?..

— Так и сказал?!

— Ну, не сам, конечно… Через Тараха…

— А-а… быть-мыть… Ну-ну?

— Вы что, говорит, натворили? Какие заявления, какие интервью?.. Шум поднимется, из Москвы комиссия приедет, а у нас земельный статус изменен незаконно — под застройку! Мало мне разводного моста было? Тоже приехали аэродинамику проверять, а там — разводка на миллиард!..

— Та-ак… — восхищенно выдохнул Мурыгин. — И?..

— Компенсацию вам, говорит, по такому иску никто никогда не выплатит… — захлебывающимся шепотом продолжала Раиса Леонидовна. Глазки испуганно блуждают, платочек прижат к губам. — Заново отстроиться не сможете — там, сами говорите, вон чего творится… И предложил так: готов скупить все участки… ну, которые пострадали… За определенную цену…

— Это какую же? — полюбопытствовал Мурыгин.

— Определенную, — твердо повторила бывшая супруга, отняв платочек от решительно поджавшихся губ.

— Ну да, ну да… — Сергей Арсентьевич покивал. — С паршивой овцы хоть шерсти клок… На свадьбу-то хватит?

— На свадьбу — хватит.

Мурыгин подумал.

— Даже если определенную! — сказал он. — На кой ему черт такие траты?

— Не поминай нечистого! — немедленно одернула набожная Раиса Леонидовна, и лик ее стал светел.

— Всуе, — мрачно добавил Мурыгин. Оглянулся на пустырь. — Хотя понятно… Говоришь, незаконное изменение земельного статуса?.. Да-а, везет Обрыщенке… Только-только выпутался с разводным мостом, а тут новый скандальчик… Условия ставил?

— Конечно! Никому ни звука, особенно журналистам, и на территорию больше ни ногой! Заявления мы забрали, газетчиков гоним…

Сергей Арсентьевич завороженно оглядывал безлюдную местность. Вот, значит, в чем дело… Крыльцо под стрельчатой аркой, что за штакетником, было вновь оккупировано пестрой кошачьей бандой. Пятеро дрыхли, шестая наводила марафет. На верхнем щупальце голого спрутообразного виноградника сидела синичка и грязно оскорбляла чистюлю:

— Ети-етить!.. Ети-етить!..

Та не обращала внимания и продолжала вылизываться.

— Так что от меня требуется? — спросил Мурыгин.

— То есть как что требуется?.. Забирай своего Стоеростина — и чтобы духу вашего здесь не было!

— Прости, не понимаю… Ну, завелись на чьей-то территории два бомжа… Тебе-то что за печаль? Мы в разводе…

— Ты — бывший владелец! И фамилию я не меняла! А Обрыщенко уже тени своей боится… Спугнешь — Мурочку без гроша оставишь!

— Очень мило… — озадаченно вымолвил Мурыгин. — И куда же нам теперь с Костиком?

— А вот это, прости, не мое дело! Раньше надо было думать — когда пьянствовал и прелюбодействовал…

Последнее слово она выговорила старательно, как первоклассница.

— А если не уберусь?

Выпрямилась, вскинула подбородочек, став при этом удивительно похожей на кого-то.

— Тебе не дорога твоя дочь?..

И закатила паузу.

Ах, черт возьми! Ну, конечно же, на кошечку щучьей расцветки с двумя рыжими подпалинами, когда та сидела поодаль, безмолвно вопрошая, есть ли у них с Костиком совесть, — вот на кого… Да, один в один. Сопротивляться бессмысленно. Все из души вынет!

— Н-ну… разве что ради дочери… — хладнокровно молвил Сергей Арсентьевич, повернулся и, ничего больше не прибавив, пошел обратно.

— Постой… — ошеломленно окликнула она.

Мурыгин обернулся. У Раисы Леонидовны было такое глупое лицо, что при других обстоятельствах ее бы даже захотелось соблазнить. Повторив тем самым ошибку двадцатилетней давности.

— Я… могу вас отвезти в город…

— Нет, — сказал Мурыгин. — В городе нам делать нечего. Ты же нас не приютишь?

— Естественно!

— Стало быть, заночуем в Пузырьках…

* * *

Костик Стоеростин по-прежнему парил в эмпиреях. В полуметре над драным пледом.

— Я уж думал, ты не вернешься, — приветствовал он Мурыгина.

— Куда бы я делся? — буркнул тот.

— Как куда? Подхватила бы — и в загс… Долгонько вы что-то. Чего приезжала-то?

Мурыгин потрогал ладонью воздух, пытаясь нащупать незримую субстанцию, на коей возлежал Стоеростин. Нащупал. Бережно был подсажен и обласкан. Разулся, скинул куртку.

— Ты не поверишь, — сдавленно сказал он.

— Поверю, — успокоил Костик. — Всему поверю… Рассказывай давай.

Их отвлекло появление все той же кошечки, не иначе увязавшейся за Мурыгиным от самого овражка. Покрутилась возле палатки, потом, к изумлению обоих, зашла под него и там разлеглась.

— Ты, дура! — вымолвил Стоеростин. — А если умб? Как раз на тебя и грохнемся…

Ухом не повела. Костик потыкал кулаком в упругое ничто.

— М-да… — разочарованно молвил он и вновь повернулся к Мурыгину. — Ну так что у тебя?

Тот принялся рассказывать. Стоеростин внимал не перебивая, и лишь лицо его становилось все задумчивей и задумчивей. Мурыгин уже умолк давно, а Костик вроде бы продолжал слушать, изредка даже кивая. Потом очнулся.

— Допустим, скупит, — сказал он. — Этот ваш… как его?..

— Обрыщенко.

— Да, Обрыщенко… А дальше что? Поставит таблички «Частная собственность»? Грибники такие таблички в гробу видали… Значит, все-таки забор, может быть, даже колючая проволока… внешняя охрана… потому что внутреннюю хрен поставишь… Так?

— Н-ну…

— То есть окажемся мы с тобой перед выбором… Куда податься? Либо мы по ту сторону забора, либо по эту…

— Они еще только договариваются, — напомнил Сергей Арсентьевич. — Не удивлюсь, если Обрыщенко в итоге всех обует. Но, знаешь, ты прав. От вылазок в город мне пока стоит воздержаться…

— А твои прожекты? — подначил Костик. — Не ждать милостей от природы, подняться со дна, вернуться в общество…

— Прожекты? — с горечью переспросил Мурыгин. — Те, которые ты в прошлый раз оборжал?

— И что?.. Я рушил твои мечты, но я их, черт возьми, не запрещал хотя бы! Так что имей в виду: сейчас я полностью на твоей стороне…

Мурыгин вздохнул.

— Ты — жертвенная натура, — с уважением сказал Стоеростин, так ничего, кроме вздоха, и не дождавшись. — Таким не место в бизнесе… Раиска у тебя в руках. Причем сама виновата, никто ее за язык не тянул! Определенная сумма? Вот пусть платит