Взрыв мозга. Технологии изменения сознания в деструктивных культах - Тимоти Фрэнсис Лири

денежных средств, пропаганде. Поскольку члены группы сосредоточены на выполнении «божественной миссии», места для «старой морали» не остается. Группа широко использует цитаты из Библии, чтобы продемонстрировать, как Бог ради воплощения Замысла несколько раз в истории опускался до обмана. Допуская метод обмана по отношению к себе, я считал себя вправе обманывать других.

Следующий семинар ничем не отличался от предыдущего. Но теперь я чувствовал, что должен слушать с открытым сердцем и обязательно записывать услышанное. Мне казалось, что на прежнем семинаре я был слишком циничен.

К концу третьего дня того «меня», которого завлекли обманом на первый семинар, уже не было. Вместо него появилась новая личность. Я испытывал самые разные чувства. Я ликовал при мысли, что «избран» Богом в передовой отряд человечества, боялся огромной ответственности, которая ложилась на мои плечи, и ощущал эмоциональный подъем, зная, что Бог активно работает над возделыванием Эдемского сада на Земле. Придет конец войнам, бедности, экологическим катастрофам. Останется только любовь, истина, красота и добро. Внутренний голос едва слышно предупреждал, чтобы я не переставал подвергать сомнению и критически анализировать услышанное, не шел на поводу у эмоций и не терял рассудок, но я его не слушал.

После второго семинара я решил переехать в дом, где жила община мунистов. Я хотел жить в группе единомышленников, вести образ жизни, угодный Богу, и изучать Божественный Принцип. Я считал, что только после этого смогу принять окончательное решение и посвятить жизнь Служению.

Сейчас я понимаю, почему на меня произвел такое большое впечатление руководитель общины. Он обладал качествами, которых не было у моего отца. Он был ясновидящим и занимал высокое положение. Мой отец, бизнесмен, постоянно повторял мне, что ни одна личность не в состоянии изменить этот мир. А руководитель утверждал, что даже один человек — это сила, способная переделать мир. Мой отец, очень искренний и откровенный человек, никогда не отличался ни религиозностью, ни особой эмоциональностью, а руководитель был очень религиозным и экспрессивным человеком. Я просто позволил ему занять место отца. Силу и харизму, которую я безуспешно искал в отце, я нашел в этом человеке, который успешно мной манипулировал. Он сделал меня одним из своих непосредственных учеников и внимательно следил за моими успехами. Если раньше я не любил «коллективизм» и всячески избегал группового общения, то сейчас я почувствовал особую прелесть «единомыслия».

На групповых сессиях нам внушали, что Мун — мессия, поэтому никто не ставил под сомнение его божественный дар.

Мунисты умели обрабатывать учеников, превращая их в преданных, самоотверженных и дисциплинированных роботов, которые не должны сомневаться, анализировать или обсуждать приказы. Как и остальные члены секты, я стремился неукоснительно выполнять приказы руководства, подавляя «истинную личность» в угоду новому «я». Мной блестяще манипулировали, а я манипулировал другими людьми, и все это делалось «во имя» и «именем» Бога.

Три месяца после вступления в ЦО я изучал методику преподавания «Божественного Принципа» на вводных лекциях для новичков. За это время я завербовал двух людей, ставших моими «духовными детьми». Мне велели бросить институт, работу в ресторане и переехать в загородный центр. Теперь я все время ходил в костюме с галстуком и коротко стригся. По требованию руководства я выполнил сорокадневный «обет», добровольно обязуясь не общаться с семьей и друзьями ни лично, ни по телефону. Мне велели принести в жертву

«Исаака». Так мунисты называли то, чем дорожил человек до вступления в секту. Моим

«Исааком» была поэзия. Я разорвал и выкинул все свои сочинения, четыре сотни исписанных страниц.

Когда я официально бросил институт, меня отправили туда на вербовку новых членов. Руководители пообещали, что в следующем году я смогу восстановиться в институте и закончить обучение. Когда я рассказал им о желании преподавать, мне сказали, что через несколько лет они планируют открыть университет, в котором я буду читать курс лекций.

При вербовке в институте мы применяли разные тактические приемы: устраивали «политбои» и поэтические вечера, читали лекции на интересные темы и показывали фильмы. Я стал фанатиком, все время находился в состоянии сильного психического напряжения, физической усталости и эмоциональной перегруженности. Я спал не более трех или четырех часов в сутки. Практически весь первый год в ЦО я читал лекции и занимался вербовкой. Иногда я выходил на улицу с другими мунистами продавать цветы и другие безделушки, чтобы собрать деньги для общины. Я научился поститься и выдерживать трехдневные голодовки. Позже я должен был пройти три недельных поста как часть процесса очищения.

Теперь я очень серьезно относился к любому поступку, поскольку помнил о духовных последствиях всего, что делаю. Все мои действия казались мне целесообразными. Я лез из кожи, чтобы стать «совершенным сыном» «истинных Родителей» — послушным и верным (это были две главные добродетели).

Нам внушали, что секс, не благословленный божьей милостью, — это самый страшный грех, который совершает человек, и если человек не в силах противостоять искушению, то лучше отнять у него физическое тело, в котором заключается вся низменная природа. Так мы принесем ему пользу, облегчая процесс его возрождения в духовном мире. Я вспоминал всех женатых людей, которые, не подозревая о нашем движении, регулярно вступали в интимные отношения, разрушавшие их духовные тела.

Руководство применяло специфическую тактику мотивации простых членов секты. Поначалу к нам были очень добры, могли вкусно кормить и даже разрешить пойти в кино. Затем, когда мы возвращались в центр, нас начинали обвинять в предательстве, нерадивости и непонимании доктрины Церкви.

Ставя перед собой цель объединения мира, мунизм провоцировал в нас зависть к чужим успехам, нетерпимость к инакомыслию, что вело не к единству, а размежеванию и отчуждению.

Нам внушали, что мы похожи на первых христиан, которые претерпевали гонения в обществе. Чем больше нас не любили, тем сильнее была наша сплоченность и вера. В то время пресса и телевидение начали трубить о мунистах, появились сенсационные материалы в газетах и журналах, разоблачавшие деятельность мунистов и их грязные технологии психического воздействия на личность. В журналах официальной религиозной направленности каждый месяц выходила аналитическая статья о деятельности тоталитарных сект. Появились специальные программы на телевидении. Но все это еще больше крепило узы нашего братства. Мы еще активнее вербовали людей путем обмана и уловок.

Каждый член ЦО должен был завербовать хотя бы одного человека в месяц и каждый вечер докладывать о своих успехах руководству. Мы считали себя Божьим воинством, которое ежедневно сражается с Сатаной.

Порой наступали времена, когда нас заставляли торговать на улицах по двадцать часов в сутки. Мы бродили по городу, мечтая о сне.