Адмирал южных морей - Артем Каменистый

— Мне не однажды доводилось брать таких купцов, но там во всех случаях команда была куда большей. Или капитан глуп, или мы угодили в края непуганых демов.

— Надеюсь, что вы правы с последним предположением. Сами ведь не раз говорили, что здесь никто не ходит, кроме южан. Так для чего купцам держать большую охрану? Ей же платить надо, а они за потертую медную монету трясутся.

— Ну и долго нам так стоять? — нетерпеливо выкрикнул с палубы парусника богато одетый толстый коротышка. — Это что же вы такое творите? Я честный негоциант, и все бумаги у меня в полном порядке.

В этот момент борта кораблей соприкоснулись и на палубу южанина посыпались абордажники. Даже отсюда я рассмотрел, как резко изменился взгляд толстяка. Теперь в нем читалось не возмущение действиями безнадежно обнаглевших солдафонов, а дикое изумление, быстро сменяемое нешуточным страхом. Похоже, до него только сейчас дошло, что он имеет дело вовсе не с союзниками, ведущими себя не совсем адекватно, а с куда более неприятными товарищами. Видимо, один вид наших воинов или другие, неведомые мне, приметы выдали нас с головой.

Запомним и на будущее учтем, что, если мы хотим выдавать себя за южан, надо ни в коем случае не сокращать дистанцию с наблюдателями противника.

Первое, что мне бросилось в глаза, когда я ступил на палубу захваченного судна, — грязь. Если на «Страхе» и «Ужасе» все доступные поверхности драились минимум раз в сутки проштрафившимися матросами, то здесь, похоже, это отдавалось на откуп непогоде. Та плохо справлялась с возложенными на нее обязанностями, наслоения мусора были хорошо заметны во многих углах, а некоторые шпигаты[6] так забило, что вряд ли они сохранили способность пропускать воду.

Парус был свернут, но даже в таком состоянии можно было легко рассмотреть многочисленные заплатки, да и общий вид материи наводил на мысли о ее нешуточной ветхости. Другие детали корабельной оснастки свидетельствовали о том же.

В общем, уже через пять секунд я сделал вывод, что нашим призом стало гнилое корыто, на котором вряд ли рискнут перевозить что-то ценное. От мыслей взять его в качестве приза, пожалуй, следует отказаться — уж очень проблематично на таком удаляться от берега, а нам ведь назад через море плыть.

У Тука возникли схожие мысли:

— Теперь я еще больше сомневаюсь, что в трюме груз жемчуга.

— Хорошо бы тещу на таком прокатить в ураган, — поддакнул ему попугай.

Толстяк, только сейчас заметив Зеленого, стал выглядеть совсем плохо, будто и впрямь тещу увидел, причем восставшую из гроба спустя пару лет после погребения.

Я наконец приступил к допросу:

— Вы кто такой? Что за корабль?

— Я — Нар Гердо, негоциант из статусного города Леполь. Этот корабль носит имя «Беро», и я его частичный собственник на правах компаньона.

— Какой груз?

— Везу пивной ячмень с севера и несколько блоков норского мрамора.

Да уж… далеко не жемчуг. Ну да я вовсе не за этим пошел на морской разбой.

— Рабы на корабле есть?

— Нет. Зачем они на купце?

— Но весла ведь у вас есть.

— Три пары всего, для маневрирования в гаванях и причаливания, а не для хода. Команда на них сидит.

— Ясно. В какой порт направлялись?

— Шли к Мунгру, выгрузить там ячмень и загрузиться солью. А потом соль и мрамор надо доставить в Гораз, там у нас постоянные заказчики.

— И далеко до этого Мунгру?

— Ну… Если ветер не обманет, то за два дня должны добраться.

— Саед. Карту.

Пара вояк притащила пустую бочку, матиец, брезгливо поморщившись при виде грязной крышки, приказал сперва застелить ее парусиной, а уж после возложил поверх развернутый пергамент.

— Нар, покажи, где мы сейчас находимся?

— Так вы заблудились? — с ноткой радости уточнил купец.

— Проверяем, не врешь ли ты, испражнение свиное, — с угрозой ответил за меня Тук.

Толстяк не рискнул задавать другие вопросы, склонился над картой, долго в нее таращился с умным видом, после чего нехотя признался:

— Не пойму ничего. Какая-то у вас карта не такая. И вообще, сам я по ним не грамотей, для таких дел на корабле штурман имеется.

— Что ж ты сразу это не сказал, бестолочь тупая? — возмутился Тук.

— Но вы не спрашивали!

— И кто ваш штурман? — поинтересовался я.

— Да нет у нас штурмана, зачем он нужен купцу? Не напасешься всем умникам платить. Капитан курс прокладывать умеет, за то ему монет подкидывают.

— И кто капитан?

Капитан был одет скромно, не в пример купцу. Мужик в годах, вид придурковатый, но силой не обижен. Я его поначалу за боцмана принял, но, как выяснилось, ошибся.

Несмотря на отсутствие проблесков интеллекта в глазах, этот моряк долго разбираться не стал, сразу ткнув грязным пальцем в пергамент, заявил:

— Тут.

— Уверен?

— Конечно, я ведь сам корабль веду. Но карта у вас никуда не годная. Вон видите остров на северо-востоке?

— Ну?

— Это Батоль. Его еще называют Свиным островом. Солонина там очень дешевая, почитай, все фермами занято, да и по дворам много свиней держат. Рыбой дохлой откармливают, ее на северный берег выносит тоннами каждый день, уж даже не знаю, почему она так сильно мрет. Но на вашей карте этого острова вообще не видать. А ведь он точнехонько на север от мыса Роквик располагается. Сам мыс — вот, у вас отмечен. И вообще побережье хорошо обрисовано, почти везде точно. Но с островами просто беда — половины не хватает, да и те, что есть, часто передвинуты заметно.

— Покажите свою карту.

— Зачем она мне? Я по памяти корабль вожу.

— Все море помните? — удивился я.

— Зачем все? Торговый путь вдоль побережья и между островами. Чего там помнить? Это военным надо знать про дальние страны, а я в одних и тех же местах как начал юнгой ходить, так до сих пор и хожу. Почитай, двадцать пять лет. За такой срок даже если не хочешь, все равно каждую мель знать будешь. И тонуть доводилось, и разбиваться, и на берег выбрасываться. Не нужна мне никакая карта, память гораздо надежнее.

— Нанесите этот остров и другие острова, которые рядом.

— И чем я наносить буду?

— Перья, чернила есть?

— Мы свинцовыми карандашами пользуемся, — встрял купец.

Странно, но и я пользовался ими же, так и не привыкнув к гусиным перьям. Как-то руки не доходили браться за изобретение шариковой ручки, а ведь полезная штука. Свинцовая черта жидковатая, плохо заметна за поверхности пергамента, да и усилий требует. Для пущего эффекта приходится проводить одну и ту же линию несколько раз, что занимает немало времени.