Властелин джунглей - Максим Михайлов

— За что? За что они нас так?!

Звезды молчали, им было все равно. Зато Ирина как могла утешала его, обнимала, шепча что-то ласковое, прижимала его голову к груди, баюкала, с мудрой материнской печалью гладя по голове. Видно в каждой женщине изначально, со времен сотворения мира заложена эта скорбная материнская мудрость, умеющая прощать и утешать, потому даже тертые битые жизнью мужики время от времени нуждаются вот в таком женском участии, пусть даже проявляет его всего лишь сопливая девчонка, это ничего не меняет.

Уже под утро, когда окружающий мрак начал сереть, превращая очертания предметов вокруг в неясные зыбкие тени, она все же заснула, прижавшись к нему всем телом и засунув лицо куда-то под мышку, уже в полусне невнятно пробубнив: «Завидую я твоей Вике. Вот бы мне так…». А он так и встретил рассвет, погруженный в воспоминания, которые теперь отчего-то уже не были так болезненны, а просто будто пронизаны светлыми печальными струнами.

Студент попался в ловушку около полудня. Произошло это как-то буднично, просто в какой-то момент раздался треск, и Студент присел на колено, провалившись правой ногой в специально выкопанную на тропе и замаскированную хитрую ямку. Нога ушла в нее до середины икры и обратно вылезать, зажатая специальными деревянными кольями, отказывалась, хоть ты тресни. В горячке первых секунд после поимки Студент попытался было выдернуть ее силой, но продавленная весом его тела щель в зарытом под землей деревянном настиле, от отчаянных рывков лишь сужалась плотнее обжимая ногу неудачника. Наконец чуть не стянув с ноги ботинок и в кровь изодрав щиколотку, Студент прекратил бесполезные метания и, вытянув свободную ногу сел посреди тропы, тупо глядя перед собой. Ирина буквально заходилась от смеха, наблюдая за его неуклюжими попытками освободиться, действительно выглядел в этот момент Студент довольно комично. Бес отнесся к «забавной» шутке местных охотников гораздо серьезнее. Настороженно оглядев притихший лес и сняв автомат с предохранителя, он, не спуская внимательных глаз с окружающих тропу зарослей, медленно подошел к Студенту и опустился рядом на колени.

— Всем внимание. Оружие к бою, — хрипло прокаркал он, одним строгим взглядом пресекая неуместное веселье Ирины. — Студент, следи за левой стороной, Ирина — за правой. Увидите какое-нибудь движение — стреляйте не раздумывая!

Глядя на его серьезное напряженное лицо, Ирина подавилась внезапно ставшим поперек горла смехом и присела на корточки, вглядываясь в переплетение лиан, ветвей и плоских широких листьев. Однако джунгли хранили молчание и неподвижность, даже птицы безумолку голосившие все утро и то вдруг стихли, будто боясь привлечь внимание насторожившихся белых. Бес, тем временем отложив в сторону автомат, внимательно осмотрел ловушку, в которую угодил беспечный Студент. Конструкция ее была проста и оригинальна: посреди дороги выкопана примерно полуметровой глубины яма, перекрытая вкопанными в землю длинными жердями так, чтобы оставались щели, в которые может под весом тела провалиться нога человека, вытащить же пойманную конечность можно было лишь подрыв и расшатав одну из жердей. Быстро определив, направление в котором уходила под землю одна из жердин, Бес извлек из ножен кинжал и принялся сноровисто и ловко ковырять утоптанную землю, одновременно успокаивая Студента:

— Нормально все. Сейчас эту доску подроем, раздвинем и все дела! Повезло, что ногу не сломал, считай, в рубашке родился, могло быть гораздо хуже…

Студент, однако, на болтовню командира внимания не обращал, с напряженным лицом он замер, будто прислушиваясь к чему-то недоступному остальным. Бес, обратив внимание на его странное поведение уже хотел было поинтересоваться, что там такое интересное происходит, что Студент так увлекся, но не успел.

— Там что-то есть! — во весь голос завопил Студент, отчаянно дрыгая ногой. — Там что-то меня трогает! Оно ползет мне в штанину! А-а-а!

— Змея! — в тон ему взвыл Бес. — Не дергай ногой, придурок! Не двигайся! Я сейчас тебя вытащу!

Он с удвоенной силой заработал ножом, вспомнив, что когда-то давно слыхал рассказы о таких ловушках с сюрпризом в виде смертельно ядовитой змеи внутри. Иногда, если жертва сохраняла самообладание, и не тревожило своими трепыханиями пресмыкающееся, обходилось без укуса. Еще он подумал, что прихваченная на блокпосту противозмеиная сыворотка так и осталась у Маэстро. Студент лишь услышав про змею, забился еще сильнее истерично вопя и выкатывая глаза. Бес, на секунду отложив нож, потянулся за автоматом, решив долбануть его прикладом по башке, если Студент на протяжении спасательной операции будет в отключке, появится хоть какой-то шанс. Но в этот момент несчастный завопил, что было сил:

— Она меня ужалила! Сделайте же что-нибудь! Она меня жалит!!!

Бес с хриплым рыком налег на нож, лезвие выгнулось в дугу, но все же не сломалось и потащило зацепленную жердину в сторону. Еще один судорожный рывок и Студент кубарем покатился к ближайшим кустам, продолжая голосить и зажимая руками изодранную голень освобожденной ноги. Ирина бросилась к нему. Бес же осторожно заглянул в неглубокую яму, там в самом дальнем углу свернулась клубком и угрожающе шипела, болтая из стороны в сторону треугольной головой, болотная гадюка. Бес плохо разбирался в змеях и ядах, но про болотную гадюку знал, и что яд ее смертелен тоже.

— Звездец котенку! Больше срать не будет! — прошептал он, поднимая автомат.

Три пули разнесли змею на несколько все еще извивающихся рванных кусков. И только после этого Бес поспешил туда, где Ирина беспомощно обнимала, пытаясь успокоить заходящегося в рыданиях Студентах. С силой разведя сжатые на щиколотке руки парня, Бес внимательно вгляделся в ободранную, иссеченную царапинами кожу и почти сразу же увидел их — две маленькие красные точки, след укуса, а рядом еще две. «Контрольный выстрел», — совершенно не к месту пронеслось в голове, вызвав истеричный смешок, мгновенно осекшийся под укоризненным взглядом Ирины.

— Сейчас, сейчас, — быстро забормотал он, наскоро вытирая об штаны перепачканный в земле нож. — Потерпи, сынок, сейчас будет слегка больно, потерпи…

Всем телом навалившись на левую ногу Студента и просипев Ирине: «Руки ему придержи!», Бес, намертво зажав в ладони укушенную щиколотку, сделал несколько глубоких точных разрезов, расширяя места укуса, заставляя кровь вымывать яд. Он знал, что уже слишком поздно, понимал, что это бесполезно, но сдаться без борьбы не мог, просто не умел сдаваться. Студент тихо стонал, стиснув зубы, его правая нога дрожала крупной дрожью, однако вырваться из рук мучителей он не пытался, понимая, что боль, которую приходится терпеть его единственная надежда на спасение.

— Молодец, сынок, молодец! — бормотал Бес, стараясь выжать из ранок как можно больше крови. — Все нормально будет! Ты не бойся! Все нормально! Выкарабкаешься! Мы тебя не бросим! Ты только чуть-чуть потерпи!

— Я где-то читала, надо из ранок от укуса яд отсосать! — не к месту встряла Ирина.

— Заткнись, дура! — злобно зашипел Бес. — Я потом тебе скажу, что ты будешь отсасывать! Да если у тебя во рту хоть один не леченый зуб, хоть мельчайшая ранка, с тобой тоже самое будет! И его не спасешь, и себя погубишь!

Ирина обиженно отвернулась, а он взглянул в лицо Студенту, чтобы проверить, какое действие на него произвела нежданная оговорка, и заметил первые признаки действия яда. Юноша был смертельно бледен, по щекам катились крупные капли пота, зрачки превратились в маленькие черные точки, тяжелое дыхание с присвистом вырывалось сквозь приоткрытые губы. Бес схватил его за руку, пытаясь нащупать пульс, вскоре это удалось, сердце билось слабо, но очень быстро, по руке Студента то и дело пробегали волны крупной дрожи, а когда Бес выпустил кисть, она безвольно упала на землю.

— Маме… маме моей скажите…. - неожиданно выдохнул Студент. — Маме… что я не хотел… Так само вышло… Не хотел я… И что люблю ее… Только обязательно…

На губах его выступила кровавая пена, перемешанная с густой бурой слизью, глаза закатились, а тело затряслось в судорогах.

— Да, сынок, обязательно… Да… Я передам, не забуду… — в бессильной ярости сжимая и разжимая кулаки, шептал Бес. Рядом, закрыв лицо руками, в голос рыдала Ирина.

С мерзким бульканьем опорожнился кишечник, распространяя вокруг невыносимое зловоние, тело сотрясла особенно сильная конвульсия и из распяленного в крике рта хлынула кровавая рвота, глаза умирающего были уже бессмысленными и ничего не выражали. Еще минута и Студент, в последний раз мучительно выгнувшись, застыл. Бес до конца держал его за руку. Таково было им самим себе назначенное наказание. За пренебрежительное отношение к мальчишке, за откровенную злость на него, потому что он выжил, а гораздо более достойные люди остались в этих джунглях навсегда, за пинки и зуботычины, которыми щедро награждал его по дороге… И вот теперь этот мальчик мертв, мертв целый мир, целая вселенная, наполненная его по-детски несбыточными мечтами, его будущими детьми, его любовью… Всего этого теперь не будет, оно умерло в дерьме и блевотине в далеких африканских джунглях. Почему? За что? Бес не знал ответа на этот вопрос, да если честно и не хотел знать…