Сезон бойни - Дэвид Герролд

Пока они трудились, я вернулся к терминалу. Может, попробовать? Один раз это сработало, правда, с тех пор утекло много времени. Где гарантии, что опять сработа-. ет? Я медленно набрал личный номер и пароль капитана Дьюка Андерсона, будучи полностью уверен, что их не примут, однако…

На экране зажглась заставка связи.

– Гореть мне в адском пламени.

– Ух ты. – Уиллиг заглянула мне через плечо. – Как вам удалось?

– Я знаю волшебное слово. Уходите, не то испортите все колдовство.

Скрестив руки на груди, я задумался. Надо было что-нибудь изобрести. Я не мог запросить информацию, касающуюся сектора нашего пребывания. Данненфелзер был кем угодно, но только не дураком. Он наверняка запустил в сеть программы-ищейки, следящие за всеми запросами, и тогда сектор будет автоматически засекречен. И с содержанием загружаемого текста я тоже должен быть предельно осторожен. Под подозрение попадет любое обращение к сети из нашего района. Я не мог обратиться напрямую ни к кому из военных. Все сообщения по этим каналам скорее всего просматриваются и сразу станут известны Данненфелзеру. Он не глупец. Если я обращусь к кому-нибудь из знакомых, они тут же попадут в его черный список.

Хотя есть один человек… может быть, два. Я набрал код Лиз, снабдив сообщение грифом «Частное/Лично/Секретно/Только для личного ознакомления», а затем зашифровал его и пропустил через скрэмб-лер. «Я знаю, что ты сердишься на меня, – передал я. – И не буду винить тебя, если ты проигнорируешь это послание. Но у меня нет другого канала связи. Нас полностью отключили от сети. Повторяю: нас отключили от сети. Мы даже не можем попросить об эвакуации. А на нас надвигается большое розовое облако, Лиз, это нечестно. Может быть, я и заслужил подобное отношение, но мои люди не должны пострадать вместе со мной. Мы попали в чрезвычайную ситуацию, возможно, смертельно опасную…» – Я остановился на середине фразы.

Чего я хочу от нее? Каких действий жду? Я в растерянности покачал головой. Она ничем не может помочь. Эвакуировать нас уже поздно. Розовое облако накроет нас раньше, чем успеет долететь вертушка. Связь с сетью восстановит контакты с внешним миром, но, поскольку мы отключились первыми, почти все, что мы можем сказать, будет звучать глупо.

Поэтому я мягко завершил: «Не знаю, чем ты можешь нам помочь. Наверное, ничем. Но если мы не вернемся, ты, по крайней мере, будешь знать, что с нами сделали. Не дай им уйти безнаказанными. – Я сделал паузу, обдумывая следующие слова. Должен ли я сказать, как сильно люблю ее? Честно говоря, в данный момент я не ощущал никакой любви. Я вздохнул. – Это все, связь кончаю».

Был еще один человек, который мог получить послание от капитана Дьюка Андерсона (покойного). Но я не знал, как он отнесется к использованию служебного пароля его отца. Пароль я унаследовал в результате цепи очень неприятных событий, и, хотя давно не пользовался им, его, похоже, так и не удосужились аннулировать.

Я набрал в грудь воздуха и передал: «Генерал Андерсон, это – капитан Джеймс Эдвард Маккарти. Я не знаю, помните ли вы: несколько лет тому назад вы вытащили генерала Тирелли и меня из сахарной вьюги? Прошу прощения, что обращаюсь к вам подобным способом, но, похоже, я опять попал в такую же ситуацию».

Хотел бы я знать, что можно рассказать ему об операции. Что он делает? Что ему разрешено знать? Я подозревал, что Лиз иногда общается с ним – несколько раз она упоминала его имя, но никогда особо не откровенничала насчет служебных обязанностей Дэнни.

"Дело в том, сэр, что у меня нет другого способа сообщить о себе. Я отрезан от сети. Думаю, что это сделано по непосредственному указанию генерала Уэйнрайта или кого-то из его подчиненных. Ведомая машина была отозвана, и нас бросили здесь одних. Это неправильно, сэр.

Мы оказались в очень затруднительном положении. Мы исследуем крупное – повторяю, крупное – экологическое открытие, а с нами играют в грязные политические игры. Мои солдаты нуждаются в помощи. Я прошу не за себя. Я прошу за них. Пожалуйста, справьтесь у генерала Тирелли. Она введет вас в курс дела. Нам угрожает смерть. Пожалуйста, помогите. Связь кончаю".

Я загрузил сообщение и отсоединился. Оставалось надеяться, что во время прохождения по сети никто не обратит внимания на место отправки.

Уиллиг терпеливо ждала, когда я закончу передачу, и доложила: – Край грозового фронта дойдет до нас через пять минут. Тигр законсервирован, обе птицы на борту, проходят дезобработку, машина заякорена и расклинена, организованы посты наблюдения, работают верхние сканеры. Мы перешли в режим экономии, и степень прогнозируемой безопасности настолько велика, что голова кружится. – Потом более мрачным тоном добавила: – Вы уже бывали в такой ситуации, верно? Что нам предстоит?

– Скучать, главным образом. – По выражению лица Уиллиг я понял, что она мне не верит, и, пожав плечами, добавил: – Если повезет.

– Валяйте, – – сказала Уиллиг, – пугайте меня. Я покачал головой.

– Не знаю. Я ожидаю безумного всепожирания от начала и до конца пищевой цепи, но что может произойти еще, понятия не имею. Мне не известно, как волочащиеся деревья и их квартиранты реагируют на сахарную вьюгу, и еще меньше я знаю о том, что может произойти внизу, где остался тигр.

– Итак, что будем делать?

Я решил все быстрее, чем за полсекунды. Не так уж много оставалось вариантов. Правило номер один (на ближайшую неделю): когда сомневаешься, не делай ничего. Чисти оружие. Ешь. Спи.

Оружие мы уже проверили, ложиться еще рано…

– Будем ужинать.

Большинство людей верит, что процесс колонизации/заражения начался с эпидемий, однако элементарный анализ происшедшего показывает, что они серьезно заблуждаются относительно последовательности событий.

Конечно, эпидемии, прокатившиеся по земному шару, были самыми драматичными и опустошительными из числа первых свидетельств хторранского присутствия на нашей планете, но в действительности первые хторранские виды должны были присутствовать на Земле – размножаться и приспособляться к ней – по крайней мере, в течение пяти-десяти лет до вспышки первой из эпидемий.

«Красная книга» (Выпуск 22. 19А)

17 ЕЩЕ ОТКРЫТИЕ

Лучшая в мире приправа – голод.

Наш ужин состоял из той же желтой, маслянистой, похожей на хлеб массы, которой кормили стада зомби, бродившие по Калифорнийскому побережью, только наш вариант был без транквилизаторов. Хотя в нынешнем положении я предпочел бы транквилизаторы. Но правительство, в своей неоспоримой мудрости, признавало нас людьми и предоставляло нам возможность вдоволь насладиться беспокойством, страхом, гневом и отчаянием.