Любовные утехи богемы - Вега Орион

Третья попытка состоялась в Риме по возвращении из Северной Африки. Он поселился на противоположном конце виа Грегориана. «Я, конечно, пытался овладеть ей, — признается впоследствии Жид, — но в моей памяти не осталось ничего, кроме отвращения, которое она внушила мне изяществом своей внешности, элегантностью и жеманством. Я начинал понимать, что я выносил Мириам лишь благодаря ее цинизму и дикости; с ней, по крайней мере, знаешь, как себя вести; в ее речах, в ее манерах не было никакого желания изобразить любовь…»

Два года спустя Жид снова побывает в Алжире. В один прекрасный день он встретит там своего старого друга Пьера Луи.

В свою очередь, он также бывал в Бискоре и был клиентом Мириам. Именно там он закончил работу над «Песнями Билитис». Стихи он посвятит Жиду в память о Мириам.

А уже немолодой Андре Жид, выйдя из объятий женственного юноши, берущего сто су за ночь, добавляет: «Никакого стыда после этого легкого сладострастия. Своего рода вульгарный рай, единение через низ. Важно не придавать этому значения и не считать себя униженным; сознание в это совсем не вовлекается, так же как и душа, которая не уделяет этому внимания. Но во время приключения экстраординарные удовольствия сопутствуют радости открытия нового».

Маленькая Пердита А. Уссея

Светские качества этого человека быстро открыли ему двери в журналистскую и театральную среду. Там он и сделал себе карьеру, занимая сначала должность директора Оперы, а затем Комеди Франсез. И именно этому могущественному человеку, игравшему значительную роль в парижской жизни, Бодлер посвятил свой «Парижский сплин».

В альманахе любовных приключений Уссея особое место занимает Пердита, миниатюрная ирландка из Сохо. В Париже эта история не могла бы иметь места, так как Уссей ни за что не позволил бы себе этой любви, находясь среди своих друзей и в привычкой для себя обстановке. Нужно ли говорить, что он ее стыдился? Я не хочу оскорблять его этим; просто я думаю, что основную роль здесь сыграли экзотика, магия Лондона… и некоторые литературные реминисценции.

Арсен Уссей был одной из крупнейших фигур бульварной жизни во времена Июльской монархии. Пожираемый, как он сам выражался, любовью к литературе, он покинул родную Шампань, чтобы отправиться в столицу за славой, которую он надеялся снискать при помощи нескольких театральных пьес, засунутых в багаж вместе с другими вещами. Поселившись на улице Дуайенне вместе с Теофилем Готье, Нервалем и художником Родье, он вошел в круг романтической молодежи. Достаточно скоро его отношения с этой богемой охладели, и он присоединился к завсегдатаям бульваров. «Мы проводим почти все ночи вместе с Роже де Бовуаром и другими полуночниками то в компании девочек из оперы, то в компании уличных девок». Будучи добропорядочным буржуа, он всячески старался не дать шлюхам провести себя. Его дела, будь это дела сердца или карьера, велись с точностью эксперта, который ничего не оставляет случаю. Во всяком случае, естественное кокетство вынуждало его.

По рекомендации Жюля Жанена, прославленного критика, Уссею было поручено вести салонную хронику в «Ревю де Пари». Совершенно счастливый из-за того, что ему было позволено впервые попробовать себя в роли художественного критика, 2 мая 1836 года он вместе с шотландским художником Джорджем Ариссоном высадился в Англии.

Среди многочисленных полотен, выставленных в Королевской академии искусств, больше всего его поразил своей красотой и свежестью портрет одной женщины. Этот портрет кисти Лесли изображал Пердиту, героиню шекспировской «Зимней сказки». Думая, что за этим восхищением скрывается плотское желание, Ариссон, имевший связи в мире художников, предложил ему устроить встречу с моделью. Известно, что эта профессия не блещет избытком добродетельности, и потому казалось, что все должно было произойти самым обычным образом. Ошибка! Путана, которую видели в одиннадцать часов вечера в глубине прокуренного паба, оказалась красавицей с глубокими голубыми глазами, прекрасно сочетающимися с черными волосами и белоснежной кожей, что придавало ее лицу какую-то меланхоличность и неловкую грациозность, способную вызвать слезы. С нею грязная лондонская ночь преобразилась, украсившись в пастельные тона. Перед подобной хрупкостью любой из самых циничных развратников неизбежно складывал свое оружие.

К утру очарование сделало свое дело. Эта невероятная женщина пленила нашего героя. Предшественник Джорджа Бернарда Шоу принялся ее преображать. Она не имела ничего на своих плечах и внезапно оказалась одетой в кашемир и кружева. Через несколько сумасшедших дней они стали жить как любовники, посещая выставки и театры, гуляя по улицам и наслаждаясь рагу из ветчины с яйцами и ростбифом с картофелем.

Словно для того чтобы придать их страсти романтический характер, однажды вечером в пабе два лорда стали приставать к Пердите. Комплименты успеха им не принесли, и потому они принялись сыпать перед ней на стол золотые монеты. Если бы нежная девушка не показала своим выражением лица презрения к этим двум гнусным типам и их деньгам, этот эпизод непременно закончился бы дракой, тем более что шотландский друг Уссея не выносил британской манеры приставать. «В тот вечер Пердита была прекрасна как никогда, она была счастлива доказать мне, что деньги для нее ничего не значат, так как она знала, что со мной ей не придется касаться золота».

Когда же наступило время возвращаться в Париж, любовники приняли решение не расставаться, и Пердита стала упаковывать багаж. Уссей заставил ее поклясться, что она перестанет злоупотреблять пивом. Она поклялась. К несчастью, во время ожидания корабля в Дувре, страшась грядущих перемен в ее жизни, она выпросила разрешения попрощаться с Англией и выпить по этому поводу несколько стаканов pale ale. А однажды в море, когда поднялась буря, она заявила, что не сможет перенести ее, не выпив стаканчика. В Кале она была мертвецки пьяной. И тогда Уссей решил, что путешествие неисправимой ирландки во Францию на этом и закончится. Он оплатил ее обратный путь и удалился, не оборачиваясь, ибо «если тот, кто любит, обернется, он пропадет».

Эта горькая любовь получит свое завершение, когда спустя двадцать лет Уссей снова попадет в страну туманов: «О магия воспоминаний! Во время своих ночных прогулок, когда я вновь обрел Лондон 1836 года в Лондоне 1857 года, я постоянно искал фигуру Пердиты…»

Флобер как создатель легенды о Кучук-Ханем

Несмотря на многочисленные любовные приключения, Флобер признавался друзьям в откровенных беседах: «Сказать прямо, я своего рода девственник. Все женщины, которые у меня были, служили мне как бы матрасом, на котором я овладевал женщиной моей мечты… Мне, кроме того, кажется, что для нашего здоровья нет никакой необходимости в совокуплении, как утверждают некоторые, это в большей степени потребность нашего воображения».

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});