Знак Моря - Пол Кирни

– Это ты о чем, провидец? – спросил капитан с презрительным фырканьем.

– Ты бы назвал Кулл примером досужего вымысла? – возразил Протеро.

– КорольЧародей явил себя в пробуждающемся мире, спору нет. Но кто скажет нам, кто он? Кто когдалибо видел его и дожил до того, чтобы нам рассказать? Вполне возможно, что это просто безумный отшельник с такими же безумцамипоследователями. В истории тьма примеров никчемных выскочек, гораздых морочить простаков, провозглашая себя королем того или наследником сего. А теперь взять Бьонар. Я услыхал от Гилкома с Омера до того, как мы отплыли, что там опять война.

– Бьонар воюет, – усмехнулся Протеро. – Это столь же примечательно, сколь свет солнца летом.

– Но на этот раз другое. Не Бьонар вновь вторгся на Оронтир. Там внутренняя распря. Бьонарцы тысячами убивают друг друга, войска переходят Миконийские Горы, а Урбонетто закрыл свои ворота на сушу.

– И по какому все это поводу? – спросил Протеро, вопреки себе исполнившись любопытства.

– Какаято девица объявилась в королевстве и стала утверждать, что она законная наследница престола, а Бар Асфал незаконно захватил власть, убив своих родичей.

Рол поднял взгляд от стакана. Его лицо словно внезапно похолодело.

– Говорят, она красавица. И тоже лиха убивать. Она шагает впереди своих сторонников и режет самых доблестных бойцов Бьонара точно овец. Очевидно, это зрело годами. Она привлекла на свою сторону с полдюжины городов в горах. А они там, где Бьонар добывает железо и где расположены королевские заводы. Так что она вооружила свои силы лучшим, что производится в королевстве. И я слышал, что она даже взяла с собой с гор несколько артиллерийских орудий, чтобы сокрушить ими стены Миконна.

– Полагаю, сумасшедших хватает на все случаи, – произнес Протеро, осушая стакан. – Если она не даст бьонарцам угрожать половине Умера, я, к примеру, буду доволен и пожелаю ей удачи. А теперь, господа, мне заступать на вахту.

– Смотри, с ног не свались, – предостерег капитан, ибо Протеро ощутимо покачивался.

– Мои ноги сами о себе позаботятся, старик.

Каверрийское море уходило за корму в череде чистых восходов. Ролу нравилась утренняя вахта, с четвертого часа по восьмой, он с удовольствием следил, как во тьме на востоке возникает намек на нечто серое, а затем облака начинают красно светиться, и красный свет поднимается все выше, пока не делается желтым и не настает день. И тогда тело словно сбрасывает усталость темных часов. Как будто восходящее солнце – это некоего рода бодрящий напиток.

Ум его был занят все темные часы, его глодали воспоминания, одолевала давняя боль. Рауэн пытается стать правителем самого могущественного на свете королевства. Ведь именно о Рауэн говорил рипариец, в этом у Рола не возникло ни малейших сомнений. Пропавший Наследник Бьонара. Как нечто из старого сказания. Как нередко за последние семь лет, Рол подумал, каково ей теперь, ведом ли ей покой по ночам, мелькает ли какаянибудь добрая мысль о нем. Воспоминание о ней опалило самый его дух, ее лицо, ее упругое тело, прикасающееся к нему. Ее улыбка, редчайший на свете дар. И, как всегда, когда он не мог больше этого выносить, он отбросил бесплодные гадания и праздные домыслы, глядя, как занимается утро над поверхностью вод, и находя в этом успокоение.

Элиасу Криду полагалось драить палубу, но он встал с колен и принялся, слабо постанывая, растирать натруженную поясницу. На год или два старше Рола по большому счету, а по лицу мужчина средних лет, и весьма потертый. Тело его, хоть и поджарое, отличалось невероятно крепкими мышцами, итог нескольких лет работы в каменоломнях Кеутты. Осужденным выдали полотно, и они сами изготовляли себе одежду с помощью немногих прочих на борту, что были ловки с иголкой. Они хорошо себя проявляли, несмотря на пристрастие к жутким россказням о своих былых бесчинствах. Однако те, перед кем они бахвалились, уже слышали все это прежде, и их не такто просто было поразить. Крид оказался особенно ценным работником, не склонным жаловаться и частенько предвосхищающим приказы корабельного начальства. Теперь он любовался зарождающимся утром подобно Ролу.

– Я никогда толком не знал Каверрийские воды, – заметил он. – Мы ходили по Внутреннему Пределу, по Западному Спокойному. Но и за Щель никогда не забирались. Моря моей юности. Скоро я опять их увижу. – И он испытующе поглядел на Рола.

– Через несколько дней, если мы без неприятностей одолеем Проливы и Ран будет милостив. – Рол помолчал. – А что, когда мы достигнем Ордоса, ты останешься на корабле?

Крид, улыбаясь, покачал головой.

– На Оронтире у Купеческого Союза тоже есть каменоломни. Твой капитан под расписку передаст меня и моих товарищей начальнику гавани в Ордосе, и мы вновь станем в кандалах ломать камень. И всетаки это было нечто, опять почувствовать под ногами палубу, хотя бы совсем ненадолго.

Рол, хмурясь, отвернулся.

– Ты думаешь, я убийца и вор, а, начальник?

– Ты был приватиром. А я слышал, что они этим занимаются.

– Да. Занимаются. Но они вовсе не сплошь чудовища. А всегонавсего люди. И большинству из них не осталось выбора в том, как устраивать свою жизнь.

– Как – так?

– Я знаю, что костяк экипажа «Барракуды», ветераны моего отца, были беженцами с оронтийских границ, коекто из Голиада. Они не выбирали море. Но любого иного выбора их лишили. Бьонийские войска разорили их города, увели их жен и дочерей, обрекли на голодную смерть их отцов. Возможно, наш корабль малость отличался от прочих, но мы охотились лишь на суда Бьонара и его союзников. Мы убивали и насиловали, в свой черед, но лишь подданных Бьонара и тех, кто с ними.

– Весьма благоразумно с вашей стороны, – сухо ответил Рол. Он повернулся и впервые пристально оглядел Элиаса Крида. Элиас казался исполненным той же спокойной уверенности в себе, которую Рол заметил при первой встрече. Он не утратил ее тогда, хотя и стоял в оковах. С тех пор он подстриг волосы и бороду и оделся в моряцкое полотно, а раны его заживали. Но глаза не изменились. Какимто образом Крид не утратил веру в доброту чужих даже после одиннадцати лет в Кеутте.

– Если бы тебя не вернули в каменоломни, что бы ты сделал?

Крид не колебался.

– Подался бы в море.

– Как пират?

Тут Крид поглядел в сторону. Он обернулся к корабельному поручню и оперся о него, мышцы вздулись вокруг лопаток.

– Не знаю. – И далее: – Ты слыхал когданибудь о Ганеше?

Рол пошарил в уме.

– Это стародавнее имя, не так ли? Так назывался юговосточный берег Бьонара.

– Да. Миконины там спускаются к морю крутыми лесистыми склонами и высокими гранитными скалами. Там тысяча бухт и заливов, и хотя бьонарцы считают то место своим, они ни разу туда не ступали. – Он опять повернулся к Ролу и взглянул ему в лицо. – Туда я и отправился бы, где ни одно войско не могло бы до меня добраться. Говорят, в Ганеше есть город, тайный город, куда не ведут дороги. Ганеш Ка.