Сердце Дракона. Предпоследний том. Часть 2 (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич Дрой

— Твоя — быть воином, который никогда не хотел им становиться. А моя — глупцом, которого все считают мудрецом.

Генерал промолчал. Он вообще не был уверен в том, что происходящее — реально. И это… пугало. Пугало того, кто повергал тварей Грани, кто бился с богами и демонами, того, кто в своей силе превзошел все мыслимые границы.

Пугала простая возможность того, что он мог видеть сон и…

— Если ты пришел, то, значит, отыскал причину, чтобы сражаться дальше, не так ли?

— Отыскал.

— И в чем же она?

Генерал посмотрел в глаза мудреца и не увидел в них не печали, ни страха, только покой. Глубокий и степенный, как та бездна, на дне которой они находились.

— Я освобожу нас, — произнес он. — освобожу всех нас.

— Тогда, — мудрец раскинул руки в стороны. — тебе потребуется мои знания, добрый друг. Забирай.

Генерал подошел ближе, отвел руку с мечом назад и, с силой, вонзил клинок в грудь бога мудрости. Тот дернулся. Потом еще, еще и затих, замерев на плече друга, которого не встречал в этой жизни, но которому был рад всегда и везде.

Черный Генерал, стоя на дне морской бездны, открыл рот в беззвучном крике агонии. Он никогда не видел этого бога, но почему, о Вечность, ему было так больно, словно он пронзил собственное сердце?

Хаджар ничего не увидел и не услышал, кроме тихих слов внутри собственного сознания:

— Я не соврал тебе, мой ученик, когда сказал, что это от моих рук пал Ляо Фень, но сейчас у тебя есть дела поважнее. Приготовься к битве с величайшим из магов.

Генерал дернулся в сторону и увидел как над водой, без всякой видимой опоры, завис невысокий юноша с разноцветными глазами. В рваных штанах, в простых сандалиях и с заплатанным плащом, сшитым, если верить легендам, из воспоминаний ветра.

Хаджар за озирался по сторонам, но так не увидел демона.

— Ты не встретишь здесь голема моего старого знакомого, — произнес чистый, будто детский голос.

Голема. Ну конечно голема… куда же без них… значит, все же, Хельмер не присутствовал в аномалии во плоти. Что же — это многое объясняло.

Глава 1899

Перед Хаджаром стоял человек. Смертный. Равный, при этом, по силам могущественнейшим из Древних. Да он и сам, при этом, являлся Древним.

Волшебник Эш, Пепел. Король Бессмертных. Мастер Почти Всех Слов. Ученик Ху Чина, Синего Пламени. Кровавый или, как его стали называть в песнях, Красный Генерал.

Но Хаджар не ощущал страха.

Он был спокоен. Как скала, на которой стоял.

— Помнишь тогда, Хаджар, — произнес маг. — когда ты пришел за Вечно Падающим Копьем, я сказал тебе, что когда мы встретимся в третий раз, то нам будет суждено сразиться.

Хаджар помнил. И это была, как раз, их третья встреча.

И, признаться, он нисколько не был удивлен тому, что Пепел знал о словах той тени, голема, копии или чем там еще развлекаются кукловоды в Безымянном Мире.

Так же, как и не был удивлен тому, как легко и, явно, без всякого сопротивления вошел в аномалию величайший маг, из когда-либо живших, живущих и тех, что будут жить.

— Так вот этому не обязательно случаться, — ветер трепал до того серые, что аж пепельные волосы Короля Бессмертных. — Тебе не обязательно подниматься на Седьмое Небо, Хаджар. Ты можешь развернуться и уйти обратно.

— Могу, — не стал спорить генерал. — Но тогда моя жена и ребенок, они…

Пепел перевел взгляд с тело Ляо Феня, а затем обратно на генерала.

— Ты знаешь, что обманываешь себя, Хаджар. Обманываешь себя уже очень много веков. Почти с самого начала этого фарса.

Хаджар, как воочию, увидел её черные волосы и изумрудные глаза. И услышал смех. Она любила смеяться по поводу и без. А еще любила танцевать.

И Северный Лес.

Да, генерал знал, что обманывал себя. Может быть узнал сейчас, когда встретил столько големов, что уже не собирался даже считать, а может… может знал всегда. Или догадывался. Как догадывался о смысле тех фресок, что встречал не только в пещерах.

Вот только мысли об этом причиняли боль.

И он иногда скучал по тем временам, когда не могу её чувствовать. Ничего не могу чувствовать.

— Знаю, — коротко ответил генерал.

И, наверное, знала Азрея… только не могла сказать. А может говорила. Говорила сотни раз. Тысячи. А генерал стоял истуканом и смотрел белыми, стеклянными глазами, а затем либо забывал услышанное, либо находил сотни и тысячи причин, чтобы воспринять услышанное иначе.

А его названная дочь… она ничего не могла сделать. Она лишь ждала возможности хоть как-то рассказать, намекнуть и… для этого ей пришлось заключить сделку. Только Хаджар пока не знал, какую именно. Но догадывался, что ничего хорошего от этого ждать не приходилось.

— Одумайся, Хаджар, — произнес Пепел. — пока еще не поздно. Прошу тебя — одумайся. Ты ведь не знаешь, что именно находится там, куда ты хочешь попасть. Не знаешь, что там найдешь и увидишь.

Хаджар посмотрел на небо. Такое ясное. Такое высокое.

Седьмое Небо… Безымянный Мир…

Вечерние Звезды, как же он ненавидел клятые интриги. Интриги, в которых, если бы Яшмовый Император обладал силой, достаточной, чтобы контролировать разум всех душ, населявших Безымянный Мир, включая многочисленные аномалии, то, тогда, не существовало бы всего того, чем этот мир был наполнен.

Нет.

Яшмовый Император здесь ни при чем, если он вообще обладал хоть какой-то силой, кроме покорности услужливого пса у ног хозяина.

Как не причем и Книга Судьбы, если она вообще существовала.

Как не причем и Седьмое Небо, если в нем имелся хоть какой-то смысл, кроме того, что имеет морковка, подвешенная перед упрямом ослом.

Нет.

Чтобы разрубить этот клубок интриг. Чтобы добраться до истины. Чтобы закончить этот через чур длинный, кровавый путь, он должен отправиться туда, где все началось. Туда, откуда вышел некогда герой Седьмого Неба, решивший, что теперь ему необходимо уничтожить Безымянный Мир.

И, да услышит его Высокое Небо, кажется, Хаджар начал догадываться, почему Черный Генерал хотел так поступить.

— Я даю тебе свое слово, Хаджар, — Пепел, внезапно, провел ножом по ладони и капли крови полетели вниз, на поверхность шумящего океана. — Клянусь душой, именем, судьбой, что там, за Вратами, ты не найдешь ничего, кроме пустоты и отчаянья. В твоем восхождении не будет ровно никакого смысла и…

— Хватит, — перебил Хаджар. — Достаточно.

— Я могу принести тебе кровавую клятву и…

— Очень давно, одна моя знакомая сделала мне три дара, — тихо, вкрадчиво произнес Хаджар. — И один из них был — не доверяй полукровке.

Пепел выдохнул, опустил руку и, тут же, порез на его ладони затянулся, а кровь, упавшая в море, вскипела и истаяла. Сложный магический трюк, но не более того.

— Даже если бы ты осознал Закон, Хаджар, то не смог бы справиться со мной, — юноша постепенно менялся. Его кожа серела, лицо вытягивалось и покрывалось морщинами, а волосы редели и белели. Вскоре перед Хаджаром стоял глубокий старик. — А ты едва-едва понимаешь всю глубину своего Правила.

— Может быть, — не стал спорить Хаджар, а затем обвел фигуру старика оценивающим взглядом. — но ты ведь ранен, не так ли? Иначе бы ты не стал тратить время на разговоры со мной, а попросту развеял бы меня прахом.

— Может быть, — повторил вслед за генералом Пепел. — а может, я просто устал от того, что вечно должен служить левой рукой богов, за те грехи, что совершил. Но, увы, все мы должны нести ответственность за деяния.

Пепел поднял посох и ударил им о воздух и, в тот же миг, ослепительная вспышка осветила пространство и, за спиной Короля, появились сперва те Бессмертные, что пришли сюда следом за Хаджаром, а затем и, насколько понимал Хаджар, весь Дом Золотого Неба, включая его главу и Харлима. Оба — во плоти.

— Я не стану рисковать, Хаджар, — слова Пепла звучало обжигающим пламенем. — и те письмена, что ты оставил для Дома Хищных Клинков на развалинах храма Дергера… они не смогут тебе помочь здесь, хоть и послушали тебя и последовали вплоть до врат в аномалию.