Черный обходчик - Василий Анатольевич Криптонов

— Потому вы и старались так? Огород, соленья-варенья?

— Господи, ну конечно! А вдруг приедут? А у меня и угостить нечем.

— Я понял, ага. Но когда ваши дети и внуки приезжали, наверняка сами привозили столько всего, что в холодильнике не помещалось. Верно?

— Откуда знаешь? — удивилась Дина Михайловна.

— Ну, у меня тоже бабушка есть.

— Понятно, — Дина Михайловна покивала. — Да, твоя правда. Когда приезжали, холодильник потом ломился. Я всех соседей угощала, самой-то столько не съесть.

— Ну, вот. Вы воспитали очень хороших детей, Дина Михайловна. — Я прислонился плечом к косяку, посмотрел на старушку. — И они не ждут от вас никакой помощи, честное слово. Они взрослые, самостоятельные, у них уже свои дети и внуки. А самое ценное, что есть — это память о вас. Какой вы были, как их воспитывали, как заботились. Благодаря кому они стали теми, кем стали. Это — то, что будет с вашими детьми и внуками всегда. И им очень хочется верить, что вы ушли в лучший мир. И теперь светите им оттуда. Согреваете своим теплом.

Дина Михайловна повернулась от раковины ко мне. В руке держала картофелину.

— А есть ли он, мир-то этот?

— Конечно, есть. Иначе вы бы здесь не оказались.

Я отвечал на вопрос, понимая, что это, в общем-то, уже лишнее. Дина Михайловна меня услышала.

Кроткая улыбка в окружении морщин. Сияние добрых старушечьих глаз. И яркий столб света.

Про него можно было бы сказать «ослепительный», именно так он и выглядел, но на самом деле не слепил. Даже сейчас, вблизи, в тесноте ванной комнаты. Мне не хотелось ни отвернуться, ни зажмуриться. Всё, что чувствовал — благодарное тепло внутри.

«Спасибо, сынок».

— Пожалуйста, — прошептал я вслед Дине Михайловне.

Присел на край ванны.

Никакой картошки в раковине уже, конечно, не было. А на чётках светилась десятая бусина.

* * *

Я спустился в кафетерий. Набрал на поднос еды и принялся методично уничтожать. По опыту уже знал, что организм будет требовать восстановления калорий, а Мстислава сегодня обещала какие-то необыкновенные котлеты. Котлеты оказались и впрямь восхитительными. Сочными, в румяной корочкой — красота. Уничтожив первую порцию, я пошёл за добавкой. Вернувшись за стол, обнаружил, что на месте напротив моего сидит Ван.

Мстиславу и остальных видно не было. Работают.

— Приятного аппетита, — сказал я Вану, садясь за стол.

Он молча налил из чайника в чашку бледно-желтый кипяток.

Я понял вдруг, что ни разу не видел Вана употребляющим за столом что-то другое. Хотя Денис уверял, что даже шампанским его поил.

Ван отпил из чашки. Посмотрел на мою руку — туда, где полагалось находиться чёткам. Научившись их прятать, бусины я не светил, Ван мои чётки не видел. Как, впрочем, и я его. Но сейчас захотелось похвастаться.

— Десять, — сказал я.

Заставил чётки появиться.

Ван удовлетворенно кивнул и показал большой палец. В переводе с языка Вана на общечеловеческий — от души меня поздравил. Возможно, даже обнял на радостях.

— Спасибо, — сказал я. — В этот раз несложно было.

Ван молча продолжил пить чай.

— Слушай, раз уж ты ко мне подсел. Я правильно понимаю, что с десятью бусинами могу научиться мгновенно перемещаться?

Ван пожал плечами.

— В смысле? Ты не знаешь?

— Знаю, — проронил первое слово Ван.

— И?

— Кто-то может. Кто-то нет. Плобуй.

— А.

Я вспомнил объяснения Дениса.

Видящие не равны по силам. Количество бусин, при котором какой-то фокус может получиться у одного, совершенно не гарантирует, что-то же самое получится у другого.

— А как пробовать?

На это Ван не ответил. Продолжил пить чай.

Макаренко, блин! Учитель года… Ладно. С исчезновением чёток фокус получился сам, стоишь лишь мне этого захотеть. Денис тогда сказал, что так и надо действовать. Может, и с перемещением сработает?

Я доел вторую порцию котлет, лакирнул вкуснейшим компотиком из жимолости. Вместе со стулом, на котором сидел, отодвинулся от стола и посмотрел на входную дверь.

Переместился в призрачный мир. Сосредоточился.

Я хочу оказаться у двери. Хочу оказаться у двери. Хочу…

Бум!!!

Я даже не сразу понял, что произошло. Как так оказалось, что сижу в реальном мире на полу, перед глазами плывут круги, а по лбу будто кувалдой врезали.

— Господи! Молодой человек! — Ко мне подскочила какая-то женщина. — Как это вы так упали?

— Ну вот так. Упал, — держась за лоб, сумел выговорить я. — Мимо двери промахнулся.

— Да вас же тут, кажется, и не было… — Женщина вопросительно обернулась на сидящую за столом подругу.

Та недоуменно развела руками.

— Был. Как это не было, — проворчал я. — Не мог же я с неба упасть.

— Ну да, тоже верно. Помочь вам подняться?

— Спасибо, не надо. Сам поднимусь. Только посижу ещё немного.

Я подержался за лоб. Убедился, что на нём стремительно растёт шишка, и пробормотал сквозь зубы всё, что думаю о китайской педагогической системе. Отведя ладонь ото лба, увидел, что мне протягивают руку. Сухую, узкую, желтоватую.

— Дай бог тебе здоровья, сэнсэй, — проворчал я, ухватившись за неё. — Спасибо, что предупредил о побочках.

Кряхтя, поднялся на ноги.

— Место, — сказал Ван.

— Что — место?

— Надо оставрять.

— А раньше ты сказать не мог?

— Ты не спрашивар.

— Издеваешься, — вздохнул я.

Ван вывел меня в коридор и ткнул пальцем вперёд.

— Пробуй.

— Да щас, ага. Мне не больно и надо было перемещаться. Я и ногами дойду — не развалюсь.

Ван пожал плечами и пошёл к лифту. А меня вдруг зло разобрало.

Шишка гудела. Повторно встречаться башкой с твёрдыми предметами не хотелось, но и смотреть на то, как этот китайский засранец пренебрежительно уходит, не хотелось тоже.

Так. Идёт Ван не очень быстро. За то время, что мне понадобится на перемещение, едва ли шаг сделать успеет. Но рассчитывать нужно на то, что успеет. И переместиться во-он туда. Встать напротив двери, ведущей в детскую игровую комнату. Не рядом с дверью, а на некотором удалении! Это важно.

В следующую секунду я переместился. Ровно туда, куда хотел — стоял теперь посреди коридора напротив двери с надписью «Игровая». Только покачнулся — как бывает, когда на бегу резко затормозишь.

Ван шёл на меня. Дойдя, сказал:

— Мородец.

— Спасибо, — буркнул я. —