В поисках солнца (СИ) - Берестова Мария

Пауза затягивалась. Лэнь отчётливо начала чувствовать себя неловко — чужой и холодный взгляд Дерека заставлял её тревожиться. Он, в свою очередь, пытался придумать какую-нибудь гадость, но с каждой уходящей секундой чувствовал в себе всё меньше решимости эту гадость произнести.

— Я… не вовремя? — наконец, догадалась Лэнь, осторожно и робко пытаясь заглянуть ему в глаза.

«Либо целуй и женись, — озвучил сам себе Дерек внутри своей головы, — либо закрывай дверь и заканчивай со всем этим».

Увы, ни на один из этих вариантов он так и не созрел, и в итоге продолжил именно то, что сам с собой постановил прекратить незамедлительно — линию задуривания девичьей головы.

— Нет, конечно, нет, — сморгнув, заверил он и открыл дверь пошире, приглашая войти. — Чаю?

— Да, спасибо! — незамедлительно просияла улыбкой Лэнь, впархивая внутрь. — Кстати, — обернулась она уже от стола с лукавыми смешинками во взгляде и голосе, — я тебе своё варенье принесла!

Дерек сквозь боль улыбнулся и отправился разводить огонь, чтобы вскипятить воду.

4. К чему приводят попойки?

Илмарт напряжённо и раздражённо ждал вызова к начальству. Уличные или трактирные драки не были редкостью в Брейлине, но жандарм, избивший гражданского, — это совсем другая история. Особенно же дело осложнялось тем, что побитый гражданский был завсегдатаем в доме главы жандармерии, а сам Илмарт ходил в важном чине капитана.

«Разжалуют в рядовые», — тоскливо думал Илмарт, чувствуя, что желанное звание майора стало для него теперь недосягаемым. Впрочем — что ему толку в этом звании, если Лэнь уже выбрала не его?

Мысль о том, что, вообще-то, Лэнь как минимум никого не выбирала по той причине, что не знала о наличии альтернатив — Илмарт по странной мужской логике отложил ухаживания до момента получения заветного звания, — ему в голову даже не пришла.

В его глазах его перспективы выглядели крайне мрачно, но он утешал себя мыслью, что, по крайней мере, может теперь бросить службу — это занятие не очень-то его вдохновляло. Оставался вопрос с мерой ответственности за затеянную драку — Илмарт надеялся отделаться штрафом, однако, будучи наслышан об успехах Дерека в делах судебных, и здесь был склонен к пессимизму и ожиданию самых неприятных последствий.

Он тем больше напридумывал себе страшилок, чем дольше затягивалось дело — а к начальству его не вызвали ни на другой день, ни на третий, ни на четвёртый, и даже частная повестка из суда тоже не приходила. Чем дольше тянулось ожидание — тем мрачнее виделись перспективы. «Должно быть, полноценный рапорт готовит», — объяснял себе промедление Илмарт, вообразив, что Дерек решил подкрепить свою жалобу свидетельскими показаниями и методично обходит всех жителей домов, прилегающих к злополучному переулку.

Спустя неделю, однако ж, стало очевидно, что реальность не соотносится с его ожиданиями. В конце концов, жалобы такого рода следует подавать, пока можешь предъявить следы побоев — а подбитый глаз Илмарта уже начал заживать, что говорило о том, что и скула Дерека должна уже возвращаться в норму. Постаравшись осторожно разузнать что-то об этом деле, он не преуспел: жизнь господина Анодара явно не являлась популярной темой в жандармской среде.

Вывод напрашивался один: подавать какие бы то ни было жалобы господин Анодар и не собирается.

Сделав это открытие, Илмарт в первый момент испытал облегчение — его званию и службе ничего не грозит! — но после этого погрузился в стыд, ранее не настигший его только из-за остроты переживаний по поводу грядущего разбирательства.

Илмарт с детства был не прочь почесать кулаки, и был в этом деле весьма неплох. Количество драк, пришедшихся на его отроческие и юношеские годы, выходило за всякие разумные пределы. Позже служба в марианской армии заставила его научиться держать себя в руках, и окончательное преображение произошло уже в Брейлине — поскольку жандарму, мечтающему о звании майора, точно не стоит ввязываться в потасовки.

Правда, он частенько спускал пар, участвуя в кулачных боях в казарме — развлечение, которого не чурались и офицеры, — и по праву гордился тем, что был одним из лучших.

Стыдно Илмарту было по двум причинам. Во-первых, Дерек даже чисто на взгляд был ему не соперник, а бить того, кто заведомо слабее, определённо, бесчестно. Во-вторых, сама причина драки тоже вызывала острое недовольство собой: он своим срывом вроде как усугублял глубину своего поражения на любовном поле.

Одним из качеств, далеко отделяющем Илмарта от его соотечественников-марианцев, было мучительно обострённое понятие личной чести. В Мариане в порядке вещей было подставлять, манипулировать, заманивать в ловушки, бить в спину и побеждать любой ценой. С детства Илмарту претили обычаи родной страны, и, чем больше он сталкивался с этой стороной марианской жизни, тем упрямее воздвигал свой собственный кодекс чести.

И вот, в один день он опрокинул всё, во что верил, нарушив целый ряд принципов этого высокого кодекса. А теперь ещё и, судя по всему, избежал ответственности за содеянное.

Илмарт с честью принял бы наказание, установленное для него судом, даже если бы наказание это было несправедливо тяжёлым — чего можно было ожидать, имея дело с таким всеобщим любимчиком, как господин Анодар. Илмарт не удивился бы, если бы вместо честного суда получил бы ответку в виде посланных по его душу бандитов — хотя, конечно, не дал бы им себя убить, если бы это хоть сколько-то зависело от него.

Но чего Илмарт точно не мог снести — так это такого вот игнорирования его проступка!

Поэтому однажды вечером — после дежурства — он нагрянул к Дереку: предъявлять претензии по поводу отсутствия претензий.

Беспечный Дерек, который привык после звонка в придверный колокольчик сперва открывать дверь, а уж потом выяснять, кто и зачем пришёл, определённо, впервые в жизни задумался о том, что Райтэн был прав, пеняя на отсутствие базовой осторожности в таких вопросах. Пожалуй, он даже успел испугаться, потому что Илмарт несколько помедлил с озвучиванием цели своего визита, так как чувствовал себя неловко вдвойне: и из-за драки, и из-за того, что собеседник знал о его чувствах к Лэнь.

Впрочем, пока Дерек растерянно моргал и пытался придумать, до какого оружия ему быстрее добежать и каким именно образом было бы удачнее дать отпор, Илмарт всё-таки собрался с мыслями, прокашлялся и заявил:

— Анодар, я не нуждаюсь в твоём снисхождении и требую предоставить наше дело в суд!

Такой заход и совсем уж выбил почву из-под ног Дерека, и он вконец перестал понимать, что происходит. Ему одинаково необходимо оказалось переспросить, какое-такое снисхождение, какое-такое дело, почему это дело «наше» и причём тут какой-то суд.

Дереку, понимаете ли, даже в голову не пришла мысль, что, ежели вам в тёмном переулке заехал по физиономии капитан жандармов — это веский повод настрочить кляузу в соответствующее ведомство.

— Какой ещё суд? — наконец, выбрав приоритетное направление, нахмурил он брови.

Крайне раздражённым жестом Илмарт сложил руки на груди и сухо процитировал соответствующую статью.

Это прояснило ситуацию лишь отчасти: Дерек, во всяком случае, понял, чего от него хотят, но не понял, зачем собеседнику это потребовалось.

— Какие ещё телесные повреждения, А-Ранси! — раздражённо прошипел он, полагая, что его заманивают в какую-то крайне хитрую марианскую ловушку, чтобы ударить исподтишка. — Я тебе тоже глаз подбил, так что мы квиты!

Оба они посчитали, что битьё друг другу морды является веским поводом для перехода на «ты», но это, кажется, был единственный пункт, по которому они достигли взаимопонимания.

Дерек, с одной стороны, опасался, что бешеный марианец и дальше будет на него бросаться при всяком удобном случае, но, определённо, не считал суд хорошим решением в такой ситуации — это ж как дёргать волка за хвост, может, и повезёт отскочить вовремя, но, скорее всего, обозлишь и останешься без руки. Конечно, проблему нужно было решать, но пока гениальный план Дерека заключался в «не ходить в одиночку по безлюдным местам».