Павшая луна: комплект из 2 книг - Джим Чайковски

«Никогда не заходи в комнату с одной дверью».

В данном случае подобная мера предосторожности послужила еще одной цели. Если кому-то из ищеек Ллиры удалось проследить путь Райфа по городу, сейчас он пребывает в уверенности, что его добыча находится в другом здании. И если Ллира попытается схватить его там, шум через тонкую стену заранее предупредит его, позволив бежать.

«По крайней мере, я уповаю на это».

Как только Пратик выбрался из лаза, Райф закрепил на место выпиленные доски и замазал щели грязью, скрывая потайной проход.

Удовлетворившись, он поднялся на ноги.

Тем временем Пратик осмотрелся в комнате. Судя по выражению его лица, он остался удовлетворен увиденным. В комнате имелось лишь одно узкое окошко, в настоящее время закрытое ставнями. В углу светились угли небольшого очага. Спрыснутые благовониями, они наполняли воздух терпким ароматом. Кровать была гораздо более основательной, с подушкой и тюфяком, набитыми соломой и накрытыми тонким одеялом. На столе стоял глиняный рукомойник, нужник находился за дверью.

– Пожалуй, тут немного получше, чем в подземелье. Но… – выразил свое суждение Пратик. Внимательно осмотрев комнату, чааен даже приоткрыл дверь и заглянул в нужник. – Где бронзовый артефакт, который ты обещал мне показать? – повернувшись к Райфу, нахмурился он.

Усмехнувшись, Райф зашел за кровать. Убедившись в том, что входная дверь заперта на засов и не пустит незваных гостей, он нащупал на противоположной стене упоры для пальцев и продемонстрировал последний элемент своих плотницких трудов. Сняв еще одну потайную дверь – размерами гораздо больше предыдущей, Райф показал закуток между балками.

Пратик остановился у него за спиной.

В нише застывшим изваянием стояла бронзовая женщина. Глаза у нее были закрыты, руки она небрежно скрестила на поясе. На ней по-прежнему было желтое льняное платье, купленное на монеты, которые Райф стащил в толпе в порту.

– Мез вондрес! – пробормотал чааен на своем родном языке. Он шагнул к изваянию. – Мне еще никогда не доводилось видеть такого совершенного литья и такой великолепной обработки! Кажется, она вот-вот начнет дышать! – Широко раскрыв глаза, он посмотрел на Райфа. – Такому изваянию место в саду высшего имри или в собрании древних ценностей Дома Мудрости. Даже сам Имри-Ка дорого заплатит за эту женщину!

Райф фыркнул, осознав, как мало этому чааену известно об истинной сути этого изваяния. Впрочем, неведение Пратика было объяснимо. Разумеется, Лаах, Врит и Ллира умолчали о подробностях находки в Меле, оставив эти сведения себе.

– Почему ты смеешься надо мной? – нахмурился Пратик.

– Может быть, она сама тебе объяснит, – указал на закуток Райф.

Обернувшись, чааен увидел, как бронзовая женщина открыла глаза. Пылающий внутри огонь снова оживил ее, и холодное стекло зажглось ярче. Ее взгляд, потеплев и смягчившись, наконец остановился на незнакомце.

Ахнув, Пратик отшатнулся назад.

Женщина склонила голову набок, продолжая изучать его. Райф поднял руку, приглашая ее. Женщина откликнулась, расплетая руки и поднимая изящную ногу, чтобы выйти из ниши.

Задыхаясь от изумления, Пратик пятился назад до тех пор, пока не наткнулся на кровать и не свалился на нее.

– Ч… что это за магика или алхимия? – запинаясь, выдавил он, отползая как можно дальше. – Или это какая-то хитрость?

– Нет, это никакая не уловка. И, если честно, я сам тут ничего не понимаю.

Райф сознавал, что, для того чтобы заручиться помощью чааена, ему нужно было раскрыть всю правду. Он начал с рассказа о землетрясении в глубинах каменоломни Мела и о таинственной находке, обнаруженной еще глубже под землей. Затем он описал кровавое жертвоприношение, оживившее изваяние, упомянув о том, что Исповеднику, похоже, все это было известно заранее.

Пратик постоянно перебивал его потоком вопросов, однако Райф мало что мог ему ответить.

Наконец он завершил свое повествование рассказом о бегстве и прибытии в Наковальню.

– Но мы не можем оставаться здесь. Я должен найти способ, как бежать отсюда вместе с ней. Если повезет, в Южный Клаш, куда за нами не смогут последовать охотники.

Сидя на кровати, чааен на протяжении его рассказа разглядывал бронзовую женщину. Пусть и несколько успокоившийся, он по-прежнему опасался приближаться к ней. Подойдя к узкому окошку, женщина отворила ставни и выглянула на закопченное небо, на тусклое сияние на западе, обозначавшее луну. Уронив голову и горестно опустив плечи, она превратилась в бронзовый символ скорби.

«Я делаю все возможное», – мысленно заверил ее Райф.

За прошедшее двунеделье он понял, что его бронзовая спутница терзается каким-то страстным желанием. Рассеянная и медлительная, женщина бесцельно расхаживала по комнате, затем вдруг замирала на месте, неизменно обращенная лицом на запад, подобно магнитной полоске путевода, способной указывать только в одну сторону. Очевидно, ее мучила какая-то тревога, известная ей одной.

И вот сейчас, глядя на нее, Райф вспоминал одно-единственное проникнутое бесконечной тоской слово, которое произнесла бронзовая женщина, стоя в повозке и глядя на полный лик луны. Это слово не давало ему покоя.

«Гибель…»

За это двунеделье страх женщины просочился Райфу в кости. Он чувствовал, что нельзя просто отмахнуться от ее предостережения.

«Но что может сделать мелкий воришка из Наковальни?»

Вот почему Райф решил освободить чааена с железным ошейником, обладающего познаниями в алхимии. Ему требовался союзник, чтобы понять, что` он украл, и, возможно, разгадать тайну, погребенную в бронзовом сердце женщины.

Впрочем, имелась и другая причина, зачем ему был нужен чааен, однако это пока что могло подождать. В настоящий момент ему требовалось сосредоточить все свои усилия на решении первостепенного вопроса.

Райф с вызовом повернулся к Пратику.

– Так ты мне поможешь?

Глава 20

Райф мучился с головным убором, состоящим из кожаного шлема и льняной ткани, закрывающей лицо. Единственным отверстием была узкая прорезь для глаз. При каждом вдохе ткань втягивалась в рот и нос.

«Проклятие, как можно дышать в этом?»

– Успокойся, – с укором произнес Пратик.

Чааен заправил свободный конец ткани под фальшивый железный ошейник у Райфа на шее, подтянув ее туже, чтобы она больше его не душила.

– Хвала богам! – выдохнул Райф, оборачиваясь, чтобы осмотреть своих спутников.

Стоящая рядом с ним бронзовая женщина также была облачена в традиционную клашанскую биор-га. Расшитое одеяние, дополненное парой тонких перчаток, полностью скрывало ее фигуру. Единственным отличием от наряда самого Райфа был серебряный ошейник у нее на шее, в значительной степени скрытый высоким воротником.

Повернувшись к женщине, Пратик заткнул и ей ткань под ошейник, после чего отступил назад и окинул оценивающим взглядом.

– Нам не позволяется говорить, когда мы следуем за своим господином по улицам, так что ее молчание не вызовет подозрений.

– А как насчет всего остального? – спросил Райф, указывая на бронзовую женщину. – Как ты думаешь, мы сойдем за пару чааенов-привязанных?

– В Клаше мало кто обращает внимание на чааенов-привязанных, – пожал плечами Пратик. – Боюсь, самой сложной – и самой опасной – будет моя роль.

Райф окинул взглядом чааена. Пратик снял облачение узника, проявив поразительную стеснительность в присутствии бронзовой женщины, после чего поспешно натянул одежду, купленную Райфом у клашанского портного. Его обтягивающие рейтузы и туника-безрукавка из красного шелка были расшиты золотыми зигзагами. Поверх туники Пратик надел белый плащ по колено с расширяющимися книзу рукавами, который клашанцы называли «геригудом». Завершала наряд золотая шапочка.

За исключением узкого шарфа, скрывающего железный ошейник у него на шее, это был обычный наряд торговца-имри из Южного Клаша. Один только этот наряд обошелся Райфу едва ли не во все те монеты, которые ему удалось стащить в толпе за прошедшее двунеделье. Однако, для того чтобы маскарад оказался успешным, только Пратик, смуглый, с фиолетовыми глазами, мог выдавать себя за члена правящей касты. Райфу и бронзовой женщине предстояло оставаться полностью укутанными до тех самых пор, пока они не окажутся в своей каюте на борту воздушного корабля, который должен был подняться в воздух с последним колоколом Вечери.

Поскольку совсем недавно уже прозвучал четвертый колокол, времени